Белый зверь Алисы

Иной дернулся, попытался раствориться в дыму, уйти из моей хватки. Но я вцепился когтями в землю, в его черную плоть, в саму эту проклятую связь. Лигр внутри меня рычал не просто от ярости — он звал свою пару. Звал ее домой. Через боль. Через тьму. Через чужой страх.

Мир вокруг начал меняться. Поляна задрожала. Лес застонал, словно живой. Камни один за другим поднимались в воздух и рассыпались черным пеплом. Луна вспыхнула так ярко, что на мгновение стало почти светло.

Иной завыл. На этот раз в его голосе впервые прозвучало нечто новое.

Не злость.

Не голод.

Страх. Он боялся. Я почувствовал это. И это придало мне сил.

Я отпустил его шею лишь на секунду, чтобы ударить лапой по его груди. Когти прошли сквозь дым и плоть, добрались до чего-то внутри. Не сердца. У него не было сердца. Но там, в глубине черной массы, билось ядро. Сгусток тьмы. Холодное, живое, пульсирующее.

Иной взвился.

— Нет!

Его голос разнесся по всему миру. Но я уже держал его.

Крепко.

Безжалостно.

Так, как хищник держит добычу. Я рванул ядро наружу. Мир взорвался ревом. Черный дым хлынул во все стороны, ударил в небо, рассыпался миллионами темных искр. Иной метался, бился, царапал землю, пытался собрать себя обратно, но уже не мог. Его тело теряло форму. Медвежьи плечи осыпались дымом. Кошачьи лапы растворялись в тумане. Золотые глаза мигали, гасли, снова вспыхивали.

Я не останавливался пока тьма передо мной не начала распадаться. Пока его рев не превратился в хрип. Пока золотые глаза не потухли один за другим. Последнее, что он прошептал, было почти неслышным:

— Она… должна была… стать моей…

Я оскалился.

— Она не вещь.

И сомкнул челюсти на остатке его тьмы. Иной исчез.

Не умер как зверь.

Не упал как человек.

Он распался. Будто его никогда и не было.

На поляну обрушилась тишина. Такая глубокая, что я несколько секунд слышал только собственное тяжелое дыхание. Белая шерсть была в черных разводах. Бок горел. Грудь саднило. Лапы дрожали от напряжения. Я стоял посреди поляны весь в крови. Израненный. Едва держась на лапах, но живой. Но мне было плевать. Потому что победил. Потому что Алиса была жива. А это было единственное, что имело значение.

Я резко повернулся к Алисе. Она лежала все там же. Я подошел к ней медленно, почти боясь. Огромный зверь опустил голову и осторожно коснулся ее щеки носом.

Теплая.

Живая.

— Алиса…

Ее ресницы дрогнули. Слабо, едва заметно. Но дрогнули. И в этот момент где-то за моей спиной по скале прошел тихий шорох.

Я поднял голову.

На вершине утеса, залитая лунным светом, стояла черная тигрица. Огромная. Безмолвная. Невероятно красивая. Она смотрела на меня серебристыми глазами.

Не вмешивалась.

Не угрожала.

Просто смотрела. И в этом взгляде было что-то настолько древнее, что даже Лигр замер.

Мгновение.

Всего одно.

Потом ветер поднял серебристую пыль. И тигрица исчезла.

А мир под моими лапами начал рушиться. Боль вспыхнула яркой белой молнией. Где-то далеко, в настоящем мире, на моем теле сейчас открылась рана. Я знал это. Марта предупреждала. Но мне было плевать.