Страница 79 из 92
Глава 26
Паника. Город снова охватила паника.
По замку прокатилась волна хаоса. Зазвонил тревожный колокол, и его гулкие удары отозвались в камне стен, в костях, в самом воздухе. По коридорам заметались стражники, лязг оружия эхом разнёсся под высокими сводами.
Я выглянула в стрельчатое окно. Отсюда с высоты замкового холма, Эсфира лежала как на ладони. И я ужаснулась, увидев происходящее…
Яркие огни таверн и мастерских гасли один за другим, будто кто-то намеренно задувал свечи. Улицы, ещё недавно полные людей, пустели на глазах. Я видела, как матери с криками утаскивают дочерей в дома, как мужчины спешно запирают дубовые двери на засовы. Музыка смолкла. Смех оборвался. Город погружался во мрак, который разрывал лишь тревожный звон колоколов и далёкие, полные ужаса крики.
Страшно стало и мне.
Я отвернулась от окна.
Большой кабинет очень быстро превратился в штаб. Повсюду сновали хмурые люди в тёмных плащах, на огромном столе была развёрнута карта Эсфиры, утыканная флажками. Вейдрич, отбросив свою ленивую маску, отдавал резкие приказы одному из агентов. А в центре всего этого урагана стоял Ванторн, напоминающий сжатую пружину.
Его взгляд отыскал меня в полумраке коридора. На долю секунды в его глазах промелькнуло беспокойство, но оно тут же утонуло в суматохе.
— Иди к Эду, — приказал он. — Не выходи из комнат, пока я не позову.
Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и уже развернулась, чтобы уйти, как в зал вбежал ещё один гонец. Это был мальчишка-посыльный с рынка.
— Письмо от Оракула! — выкрикнул он, растерянно озираясь. — Секретно для господина Ванторна и… Эсмы…
Внимание всех в комнате на миг обратилось ко мне. Хозяин шагнул вперёд, заслоняя меня собой, и взял у мальчишки сложенный вдвое пергамент.
— Позже, — коротко бросил он.
Взгляд Ванторна скользнул по письму, затем по моему лицу. Казалось, он собирался отдать его мне, но в этот момент Вейдрич торопливо подошёл к нему с картой в руках.
— Рейнар, посмотри. Все три точки образуют идеальный треугольник. Прямо как в том ритуале…
Ванторн машинально положил послание письмо на край стола, поверх донесений и карт. Я видела, как оно затерялось в этом бумажном хаосе — маленький белый островок с моим именем, хранящий тайну, о которой я смогу узнать, только когда закончится это безумие.
Я вздохнула. Не стоило лезть под руку.
Бросила последний взгляд на бурлящий кабинет, на стопку бумаг, где спряталось забытое письмо, на неприступную спину хозяина, который уже погрузился в бездну расследования, и, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо, побрела в сторону покоев.
Шла по тихому боковому коридору, когда навстречу мне почти вылетела Оливия. Её лицо было перекошено от страха.
— Эсма, слава богам, я тебя нашла! — зашептала она, хватая меня за руку. — Там госпожа Адель… ей совсем плохо! Она бьётся в лихорадке, никого к себе не подпускает и зовёт только тебя!
Сердце пропустило удар. Адель. Конечно. Я, не раздумывая, бросилась за Оливией. Мы неслись по лабиринту коридоров, и я не сразу поняла, что она ведёт меня не в ту комнату, где жила чародейка, а в старое, давно не используемое гостевое крыло.
— Её перевели сюда, чтобы не мешать господам, — торопливо пояснила Оливия, открывая дверь в тёмную, нежилую комнату. — Она здесь.
Я шагнула внутрь, вглядываясь в полумрак. Комната была пуста. Холодное предчувствие ледяной змеёй скользнуло по позвоночнику. Я обернулась.
— Но, Оливия, здесь никого…
Я не успела договорить. Из тени за дверью шагнула фигура. Рука в грубой кожаной перчатке зажала мне рот, пресекая крик. В то же мгновение что-то холодное и гладкое — маленький кристалл или камень — с силой вжалось в основание моей шеи.
По телу прошла парализующая волна. Мышцы окаменели. Я не могла ни пошевелиться, ни издать ни звука, лишь глаза, широко раскрытые от ужаса, смотрели на того, в чьих руках я теперь оказалась.
***
Только гораздо позже я узнала — когда Ванторн обнаружил мою пропажу, он метался по замку как раненый зверь.
Говорили, что сначала он просто искал меня — методично, как и подобает охотнику. Проверил кабинет, покои Эда, большой кабинет. Но когда выяснилось, что меня нет нигде, что-то в нём надломилось. Слуги потом шептались, что никогда не видели господина таким — его ледяная броня рассыпалась, обнажив ярость и отчаяние, которые он так тщательно прятал от всех годами.
Он вытряс из перепуганной Оливии признание. Девушка рыдала, клялась, что не знала, что её используют, что какой-то человек в плаще велел ей заманить меня, пообещав золото и угрожая её семье. Она не видела его лица, не знала имени — лишь получила записку и горсть монет. Ванторн ринулся прочь из замка с отрядом стражников.
Но обо всём этом я узнала только потом.
***
Тьма поглотила меня целиком.
Не знаю, сколько времени я провела в этом беспросветном забытьи. Могли пройти минуты, могли — часы. Время утратило смысл, растворившись в густой, вязкой пустоте, где не существовало ничего, кроме далёкого, приглушённого гула — словно я лежала на дне глубокого колодца, а наверху, в недосягаемой выси, шумела жизнь.
Первое, что я ощутила, возвращаясь к сознанию — качка.
Ритмичная, убаюкивающая, словно меня несло на волнах огромного моря. Но тело моё лежало на чём-то жёстком и холодном. Затем я различила звук — низкий, монотонный рёв мотора, который вибрировал в костях. Пегас. Я в пегасе.
Холод пробирал сквозь тонкое платье. Я попыталась пошевелиться, обхватить себя руками, но запястья не слушались. Что-то жёсткое и тяжёлое сковывало их. Металл. Это были цепи.
Я с трудом разлепила веки. Мир качался и расплывался. Тусклый свет магического фонаря, подвешенного к потолку, отбрасывал пляшущие тени на обшивку кабины. Постепенно очертания становились чётче.
Память вернулась резким, ошеломляющим толчком. Оливия. Пустая комната. Рука, зажавшая рот. Холодный кристалл, вжатый в основание шеи, и тьма.
Меня похитили.
Сердце забилось панически. Я попыталась сесть, преодолевая головокружение. Мир закачался, поплыл перед глазами, но я удержалась, опершись скованными руками о стену кабины.
Медленно, с трудом фокусируя зрение, я огляделась.
Кабина пегаса была небольшой — два ряда сидений, узкий проход между ними, приборная панель впереди, над которой мерцали огоньки индикаторов. За стеклом иллюминаторов — сплошная чернота ночи, лишь изредка прорезаемая далёкими огнями внизу.
Летающий пегас…