Страница 66 из 92
Я онемела, поражённая услышанным. В его голосе звенела такая беспросветная, окаменевшая боль, что сердце сжалось в ответ. Ведьма во мне, та, что всегда чувствовала чужое страдание, откликнулась и потянулась к нему. Ненависть и страх рассеялись, уступая место жгучему состраданию.
Сейчас он казался просто человеком, израненным до самой сути.
— Могу я… узнать о вашей семье? — вырвалось у меня.
— Обычная семья, как у многих, — тихо ответил он. — Мать. Отец. Сестрёнка. Теперь их нет. И виновника тоже нет. И это, пожалуй, самое страшное. Во мне до сих пор живёт жажда мести. Думаю, мне стало бы легче, если бы он увидел… — Вейдрич оборвал себя на полуслове. — Впрочем, неважно. А ты? Что расскажешь ты?
— Мне жаль, что с вами это случилось, — сказала я почти шёпотом и сама удивилась своим словам. — Но месть только делает боль глубже.
— Тебе? Жаль? Меня? — он коротко фыркнул. — Вот уж не ожидал.
— Боль… она уравнивает всех, — выдохнула я. — Хотели бы вы облегчения?
— Это невозможно.
Я шагнула вперёд, больше не думая об опасности, повинуясь лишь зову, что оказался сильнее страха.
— Я… я могу помочь. Немного. Полностью боль не убрать, но приглушить на время, чтобы вы отдохнули… — заметив, как его глаза сузились в немом вопросе, я поспешно добавила: — Есть древний ритуал покоя.
Вейдрич смотрел с лёгким недоумением, в котором таился интерес.
— Ритуал покоя? — переспросил он. — Слышал. Им владеют единицы. Говорят, тот, кто его проводит, потом расплачивается мучительными мигренями. Ты… хочешь сделать это ради меня?
В его голосе звучало недоверие. Словно сама мысль, что кто-то готов вытерпеть боль ради него, казалась невозможной. Неужели он и вправду настолько одинок? Но пройти мимо я не могла — это было бы против моей природы.
Я подняла руку медленно, давая ему время отпрянуть, отказаться. Но он застыл, следя за каждым моим движением. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз плескалась сложная смесь — любопытство, надежда, осторожность.
Кончики пальцев коснулись его лба. Холодная кожа. Я закрыла глаза, нащупывая внутри себя тихий, умиротворяющий поток силы — «дар утешения», переданный мне матерью. Эта магия не принадлежала ведьмам, и, кроме мигрени, мне ничто не грозило.
Шёпотом я произнесла древние слова, и тонкая струйка энергии потекла из моих пальцев в его голову. Его барьеры оказались крепки, и мне пришлось задействовать обе руки, окружив его виски мягким обручем ладоней. Воздух наполнился запахом далёких гор, свежего ветра.
Я ощутила его боль — очень старую. Значит, облегчение будет кратким, но хоть что-то.
Вейдрич удивлённо выдохнул. Плечи его расслабленно опустились, а лицо стало вдруг почти беззащитным.
Я ещё не успела опустить руки, завершив ритуал, как дверь кабинета с грохотом распахнулась.
Мы одновременно обернулись.
На пороге стоял Рейнар Ванторн. В его руке — чёрная шкатулка с серебряной инкрустацией. Взгляд — тяжёлый, пронзительный — скользнул по мне, по моим ладоням на висках Вейдрича, по умиротворённому выражению его лица.
Воздух в комнате моментально остыл на несколько градусов.