Страница 4 из 92
Глава 2
В следующее мгновение запыхавшийся вестник заметил хозяина — и застыл, как громом поражённый. За ним один за другим обернулись остальные: от Марты до самого младшего кухонного мальчишки. Все разом замерли, ощутив пронизывающее, ледяное присутствие Ванторна.
Сам слуга, наконец осознав, кто стоит перед ним, побледнел ещё сильнее — если это вообще было возможно. Казалось, он вот-вот рухнет на холодные каменные плиты.
А Рейнар Ванторн, как всегда, оставался безмятежен. Его голос, холодный и точный, как клинок, рассёк гробовое молчание:
— Займитесь своими обязанностями. Если цветочница загуляла — найдите ей замену. Немедленно. В моём замке не должно быть недостатка в свежих цветах. Никогда.
Кухня вспыхнула суетой. Повара метнулись к котлам, судомойки загремели посудой, слуги засеменили туда-сюда, лихорадочно стараясь выглядеть предельно занятыми. Они то и дело кланялись, бормоча:
— Так точно, ваша светлость...
— Немедленно, господин Ванторн...
— Будет исполнено, хозяин...
Страх повис в воздухе густым, удушающим туманом.
Я попыталась воспользоваться суматохой и улизнуть, надеясь раствориться в потоке служанок, спешивших к выходу во внутренний двор. Прочь. Подальше от него.
Но железная хватка на запястье не позволила. Казалось, хозяин чувствует каждый мой пульсирующий от страха нерв, каждый дрожащий вздох. Он медленно обернулся. Его глаза нашли мои. Колени предательски дрогнули.
Смотри в пол, Эсмеральда. Просто смотри в пол.
— Кто ты такая? — пророкотал он.
Я заставила себя вдохнуть побольше воздуха, собрать в кулак всю волю. Голос дрогнул, но не сорвался:
— Никто, господин. Просто служанка.
Он даже не моргнул.
— Что ты натворила?
Сердце ухнуло в пропасть. Знает? Чует?
Опустила глаза, надеясь, что это не выглядит как страх быть разоблачённой.
— Ничего, господин. Ничего дурного.
— Тогда почему убегаешь? — Он сделал всего один шаг. Маленький, почти незаметный. Но теперь его тень целиком накрывала меня. От него исходило тепло, странно контрастирующее с ледяным, тяжёлым взглядом.
— Я… испугалась… — прошептала я. И в этих словах не было ни капли лжи.
— Чего?
Я сглотнула комок, застрявший в горле. Голос стал тонким, как рваная паутинка:
— Вас…
Ванторн не шелохнулся. Только веки чуть опустились, прикрывая тёмную бездну глаз.
— Я такой страшный?
Вопрос прозвучал почти буднично. Но я знала: любой ответ мог оказаться неправильным. И тогда…
Боги, спасите меня…
— Д-да, — прошептала я, чувствуя, как стыд и ужас жгут лицо. Пусть думает, что я просто перепуганная служанка. Это — лучше, чем правда.
— Спрошу ещё раз. Кто ты? — Вернулся к началу. Специально изматывает.
Я повторила, как заклинание:
— Скромная служанка. Я просто убираю здесь…
Пальцы судорожно теребили край фартука.
— Давно? — Взгляд скользнул по моей одежде.
— Месяц, господин.
Месяц под чужим именем. Месяц относительной безопасности. Месяц жизни в пасти льва.
— Имя. — Приказ.
— Эс… Эсма.
Имя, выжженное в сердце страхом с того самого дня, как я сбежала с проклятого каторжного острова.
Пронзительный взгляд хозяина задержался на моём лице. В глазах промелькнула тень сомнения. Он медленно, с хищной грацией, поправил манжет тёмного, безупречно сшитого камзола. Шёлк мягко зашуршал.
— Я точно где-то тебя видел… — проговорил он задумчиво.
— Я… я просто одна из многих, господин, — залепетала я, стараясь, чтобы голос звучал убедительно. — Обычная служанка… Похожая на многих. Вот вы и подумали... Простите… мне нужно вернуться к работе. Пол в восточной галерее ещё не вымыт…
Я сделала попытку отстраниться. Но его пальцы всё ещё обвивали моё запястье.
— Можно? — выдохнула я почти неслышно, вложив в этот вопрос всё отчаяние и мольбу.
Он смотрел на меня. Долго.
Взгляд словно прощупывал меня изнутри. Казалось, он вслушивается в биение моего сердца, считывает мысли.
Наконец, пальцы медленно разжались.
— Иди… пока, — произнёс он.
Я не стала медлить. Отпрянула, как ошпаренная, но не осмелилась повернуться к нему спиной. Взгляд прожигал ткань униформы, кожу, проникал глубже — к самой сути. Туда, где затаилась искра ведьмовской магии, той самой, которую я изо всех сил пыталась скрыть.
Я попятилась к кухне. Когда оказалась на безопасном расстоянии — повернулась и побежала. Остановилась, когда свернула за угол — в узкий проход между стеной и массивной печью. Лишь там, в тёплом, пропахшем хлебом и дымом закутке, позволила себе расслабиться. Прислонилась к горячей кирпичной кладке, закрыла глаза. Попыталась выровнять дыхание.
На этот раз — пронесло. Он отпустил. Но теперь будет наблюдать. Больше — ни малейшей ошибки! Я втягивала носом тёплый, успокаивающий запах печи, как лекарство. Просто служанка. Просто Эсма. Никто. Глупая пылинка в его огромном замке.
И в этот момент — когда первая волна животного ужаса отступила — в сознании искрой вспыхнула фраза. Та, что сорвалась с губ слуги до того, как он онемел, увидев Ванторна.
Цветочница исчезла.
Лисса? Неужели с ней что-то случилось?
Я резко разомкнула пальцы, сжимавшие кирпич. Оперлась на него, чтобы удержаться, и оттолкнулась. Нужно разыскать того слугу. Сейчас же! Вытащить из него всё, что знает.
Я бросилась туда, где всего несколько минут назад стоял перепуганный вестник, но он уже исчез.
***
Суета понемногу улеглась, но напряжение всё ещё витало в воздухе — густое, тяжёлое, словно пар над кипящими котлами. Все тщательно делали вид, что не заметили моего недавнего столкновения с хозяином. Я поспешила к Марте — массивной кухарке с лицом, напоминавшим добродушный пирог, которое теперь было искажено тревогой.
— Марта! — выдохнула я, стараясь говорить спокойно. — Тот слуга… который кричал про цветочницу… Кто он? Где он?
Марта вздрогнула и с шумом бросила в котёл связку кореньев. Её обычно весёлые глазки теперь оказались полны страха.
— Ох, Эсма, не пугай ты так! Слуга? А, это ж Филипп! Конюх со стоянки пегасов. Совсем бедняга трясся от страха. Примчался, и орёт как ошпаренный: «Цветочница пропала! Нигде нет!»
— В замке ведь одна цветочница? Лисса?
— Она самая.
— Где сейчас этот Филипп? — спросила я, едва сдерживая нетерпение.