Страница 20 из 92
Стон… Он пробирался глубже страха, касаясь чего-то древнего, тёмного и сострадательного, что жило во мне, вопреки запретам. Кровь ведьмы-целительницы — проклятие и дар — отзывалась тревожным эхом. Вдруг кому-то плохо? Или нужна помощь?
Ванторн спит. Пыльца подействовала — в этом я не сомневалась. Я в безопасности. Значит… ничего не случится, если лишь мельком загляну. Совсем ненадолго.
Шаг. Я — внутри.
Ещё шаг.
В глаза ударил серебристый свет: ледяные факелы, прикреплённые к стенам, отбрасывали тусклое, дрожащее сияние. Настоящее чудо — не иначе как творение великого мастера. Свет скользил по камню солнечными зайчиками, подчёркивая густую, почти осязаемую тьму коридора.
Вместо ожидаемой сырости и плесени воздух был напоён ароматами трав. Ромашка… календула… ещё что-то знакомое…
Чабрец и эфихордра! Точно.
Когда мама ещё была жива, мы однажды нашли её в лесу неподалёку от корпуса проклятых. Мама тогда сказала, что это единственное средство при спутанном сознании. Но кто здесь мог… зачем?
Скрежет. Повторился.
Я кралась вдоль коридора, минуя дверь за дверью, и вдруг — за одной из них — услышала тихий плач. Приблизилась.
Прижалась ухом к шершавой поверхности. Дубовые доски, изъеденные временем, неожиданно оказались тёплыми.
— Кто там? — прошептала едва слышно. Голос дрогнул, сорвался от напряжения. — Вам… плохо?
Подвывание резко оборвалось. Наступила звенящая, почти осязаемая тишина. Казалось, сам замок затаил дыхание.
Я замерла, прислушиваясь.
Звук вернулся. Теперь он казался громче. Настойчивее. И в нём всё отчётливее проступали нотки… плача?
Ребёнок? Женщина?
Этого было достаточно. Кто-то живой. Запертый во мраке. Какие могут быть сомнения? Как я вообще могла думать о бегстве?
Схватилась за холодную железную скобу и потянула.
Никак.
Дёрнула сильнее — дверь не поддалась. Заперта. Изнутри? Или снаружи?
Навалилась плечом — массивные створки глухо ахнули, но остались неподвижны.
Шпилька. Где она? Руки дрожали, пальцы скользнули в карман фартука. Это безумие. Чистое безумие! Но я уже вставляла тонкий кончик шпильки в замочную скважину.
Уши горели. Спина намокла. Сердце колотилось. Ещё секунда… ещё…
Щелчок.
Тихий, но такой отчётливый.
Замок сдался.
Я замерла. Прислушалась. Плач стих. Осторожно толкнула дверь плечом. Она со скрипом отворилась, выпуская из щели свежий аромат хвои.
Внутри — густой мрак. Когда глаза немного привыкли, я различила окно — через его стекло тускло смотрели звёзды, словно молчаливые стражи ночи.
— Есть кто-нибудь? — прошептала я. Эхо прокатилось по стенам, растворившись в пустоте.
Ответа не было.
Треск.
Я вздрогнула.
На стене у окна вспыхнул камень — холодным внутренним светом.
Треск.
Ещё один — резко, ярко.
Треск.
Третий.
Свет полосами расползался по стенам, выхватывая очертания круглой комнаты.
Ещё несколько один за другим.
Раз… Два… Три…
Что это? Ловушка? Ритуал?
Свет наполнил пространство.
У дальней стены, на ковре, скорчившись в тени, сидела маленькая фигурка. Мальчик лет шести, не больше. В чистой дорогой одежде, с аккуратно зачёсанными волосами. Он поджал ноги и уткнул лицо в колени; хрупкие плечи подрагивали от сдерживаемого плача.
— Эй… — шепнула я, делая шаг вперёд. — Малыш? Что ты здесь делаешь? Кто ты?
Плач оборвался; ребёнок медленно поднял голову.
Тепло мгновенно исчезло из тела. Сердце замерло — и тут же сорвалось с цепи, захлестнув вены ледяной кровью.
Кожа ребёнка — мертвенно-бледная, с синеватым отливом. А глаза… Боже, глаза! Два раскалённых уголька, пульсирующих багровым пламенем. Тонкие синюшные губы растянулись в оскале, обнажая ряд мелких, игольчатых клыков. Он шипел — смесь змеиного предупреждения и рыка голодного волка.
Я оцепенела. Ужас стянул мышцы, задушил волю. Это не ребёнок. Не человек. Инстинкт выживания вопил, но ноги будто вросли в каменный пол. И всё же... даже теперь, сквозь липкий страх, я чувствовала зов. В нём слышалась мольба. Призыв о помощи.
Чудовищный мальчик двигался неестественно плавно, словно плыл по воздуху. Пылающие зрачки впились в меня жадной, плотоядной сосредоточенностью. Шаг. Ещё шаг. Когти — да, когти! — заскрежетали по камню, рождая тот самый жуткий скрип. От него веяло ледяной пустотой.
Я не могла шелохнуться.
Вдруг чья-то рука капканом сомкнулась на талии и рванула меня назад. Я вскрикнула. Дверь с оглушительным грохотом захлопнулась перед самым носом наступающего создания, отрезая вид его горящих глаз. В тот же миг мне вывернули руку с такой силой, что кости хрустнули, а боль пронзила тело, заставив слёзы брызнуть из глаз. Я оказалась прижата спиной к твёрдому телу.
Горячее дыхание коснулось уха. Шёпот напомнил шелест камыша на мёртвом озере — и именно поэтому был невыносимо страшен.
— Попалась, маленькая шпионка!
Рейнар Ванторн.
Он не спал?!