Love is...

Я села на пол, прижавшись спиной к дереву, и наконец позволила слезам хлынуть из глаз. В соседней комнате было тихо — кажется, мой праздник умер в ту же секунду, когда я произнесла это имя, даже не называя его.

Дверь в спальню не просто открылась — она ударилась о стену с таким грохотом, что я подскочила на месте. Ян стоял на пороге, и от его недавнего тепла не осталось и следа. Он выглядел как человек, который только что заново пережил катастрофу.

— Какого черта это было, Лера?! — его голос сорвался на рык. — Ты решила устроить показательное выступление перед друзьями? Решила покопаться в моем грязном белье прямо в день своей помолвки?

— Я просто увидела правду, Ян! — я вскочила, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Я увидела, как ты смотрел на неё. Ты никогда так не посмотришь на меня. Я для тебя — лишь способ не сойти с ума от чувства вины!

Ян подошел вплотную, нависая надо мной. Его дыхание было прерывистым, а в глазах плескалась такая темная ярость, смешанная с отчаянием, что мне стало страшно.

— Ты хочешь знать правду? — прошипел он, хватая меня за плечи. — Да, я вижу её! Каждую чертову ночь! Я вижу, как её лицо уходит под воду, как металл сминается, как я не могу достать её из той машины! Ты думала, я пригласил тебя в Сочи, чтобы забыть? Я пригласил тебя, чтобы выжить! Но ты сейчас просто ударила меня ножом в то самое место, которое я пытался зашить ради нас!

Его признание прозвучало как смертный приговор. «Я вижу её каждую ночь». Дима был прав. Я — не любовь. Я — лекарство. Обезболивающее, которое перестало действовать.

— Значит, он был прав... — прошептала я. — Ты не любишь меня, Ян. Тебе просто нужно, чтобы кто-то занимал место в твоей кровати, чтобы кошмары были не такими громкими.

Я посмотрела на свою руку. Бриллиант на пальце сверкал в лунном свете, издевательски напоминая о том, что всего час назад я была самой счастливой девушкой в мире. Пальцы дрожали, когда я потянула за холодный металл.

— Что ты делаешь? — Ян замер, его голос внезапно стал пугающе тихим.

Я не ответила. Я просто сняла кольцо и с глухим стуком положила его на деревянную поверхность стола. Этот звук показался мне громче выстрела.

— Лера, не смей... — начал он, делая шаг ко мне.

Но я уже не слушала. Я схватила свою кофту, лежавшую на изножье кровати, и бросилась к двери.

— Лера! — крикнул он вслед, но я уже летела по лестнице вниз.

Я пронеслась мимо застывших в гостиной Лики и Марка. Их шокированные лица слились в одно бледное пятно. Я выскочила из дома, вдыхая влажный ночной воздух Сочи, и бросилась в темноту кипарисовых аллей.

Я бежала, не разбирая дороги, туда, где шумело море, подальше от виллы, подальше от Яна и подальше от той тени Алины, которая теперь навсегда встала между нами. Я хотела исчезнуть. Стать невидимой. Чтобы никто — ни Ян, ни Дима — больше не смог причинить мне боль.

Ночной Сочи окутал меня липким страхом. Я бежала, пока легкие не начало жечь, а ноги не стали ватными. Шум прибоя где-то впереди казался единственным ориентиром, пока тишину пустынной дороги не разрезал свет фар.

Черный седан плавно притормозил рядом со мной. Стекло опустилось, и из темноты салона на меня взглянули глаза, в которых не было жизни — только бесконечная, холодная печаль.

— Садись, Лера, — голос Димы был тихим, лишенным всякой угрозы, и именно это заставило меня подчиниться. Я была слишком разбита, чтобы сопротивляться.

Я села на пассажирское сиденье, и машина медленно тронулась по набережной. Дима не смотрел на меня. Его руки крепко сжимали руль, а взгляд был устремлен куда-то сквозь лобовое стекло.

— Алина была из нашей школы... — начал он без предисловий, и его голос зазвучал как старая, заезженная пластинка. — Добрая, веселая... прямо как ты. Ян влюбился в неё сразу. Он бегал за ней, дарил цветы, строил из себя рыцаря. А она... со мной ей было спокойнее. Мы ведь с Игруновым друзьями были, представляешь? В одну школу ходили, в один институт поступили. И всё ради неё.

Дима горько усмехнулся, и этот звук полоснул меня по сердцу.

— Она не любила тусовки, шум. Но Ян умел быть убедительным. Я не знаю, как он это сделал, но она согласилась быть его девушкой. Они были вместе долго... — он замолчал на секунду, и я увидела, как побелели его костяшки на руле. — А потом Ян решил показать, какой он крутой. Получил права, взял машину. Я умолял его: «Не едь с ней никуда, Ян, погода плохая». Но он же лучший, он же архитектор своей жизни...

Машина выехала на открытый участок дороги над обрывом.

— Дорога после дождя была мокрой. На похороны он не пришел. Трус. Побоялся посмотреть в глаза её родителям, побоялся увидеть то, что он сделал. А я пришел. Я стоял там и понимал, что моя жизнь закончилась вместе с ней. Я до сих пор плачу о ней, Лера. Каждую ночь.

Он наконец повернул голову ко мне. В его глазах отражались огни ночного города, и они были полны слез.

— Он видит её в кошмарах? Поверь, это подарок. Я вижу её везде. В каждом отражении, в каждом похожем жесте. И в тебе. Он нашел тебя как замену, как обезболивающее. Но знаешь что? Если Ян хочет видеть тебя своей женой... я не буду против.

Дима вдруг оскалился в пугающей улыбке, и в салоне стало нечем дышать.

— Я просто перечеркну его жизнь заново. Так же, как он перечеркнул мою тогда, на шоссе. Я позволю ему думать, что он счастлив, а потом заберу это счастье. Медленно. Больно. Чтобы он чувствовал каждую секунду того, что чувствую я.

— Дима, остановись... — выдохнула я, но было поздно.

Он резко выжал сцепление и втопил педаль газа в пол. Мотор взревел, и машина сорвалась с места, превращаясь в черную стрелу, летящую в темноту. Ветер свистел в приоткрытом окне, и мне казалось, что мы не едем, а падаем — в ту же бездну, где когда-то исчезла Алина.

Стрелка спидометра дрожала на отметке, которую мой разум отказывался воспринимать. Дима сошел с ума. Он крутил руль из стороны в сторону, заставляя машину вилять по асфальту, как раненого зверя. Его смех смешивался с ревом мотора.

— Посмотри, Лера! Вот так это было! — кричал он. — Секунда — и темнота!

И тут тьму впереди разрезал мощный ксенон. Знакомый силуэт внедорожника. Ян. Он искал меня, он летел по встречке, не подозревая, что несется прямо в лобовую атаку с призраком прошлого.

В этот момент во мне что-то лопнуло. Память о той, первой аварии, где я была беспомощной куклой, вспыхнула ярким пламенем, но вместо паралича принесла ледяную ясность.

«Только не снова. Только не он».