Love is...

Глава 32

Глава 32

— С днём рождения, Лера... — прошептала я сама себе, глядя в потолок.

Восемнадцатое мая. Дата, которую я задвинула в самый дальний угол сознания. В этом году мне не хотелось свечей, тортов и дежурных поздравлений. Мне хотелось просто быть здесь, с Яном, в безопасности.

Я прислушалась. В доме было пугающе тихо. Обычно в это время из кухни уже доносились крики Лики или грохот посуды, которую Марк ронял в попытках приготовить завтрак. Но сейчас... только мерный гул кондиционера.

Я накинула халат и вышла в коридор.

— Ян? — мой голос прозвучал слишком громко в этой пустоте. — Лика? Ребята, вы где?

Я заглянула в комнату Лики и Марка. Кровать заправлена, вещей нет. В комнате Дэна — идеальный порядок, ноутбук закрыт, что само по себе было аномалией. На террасе — никого. Бассейн был идеально гладким, как зеркало, в котором отражалось равнодушное небо.

Сердце пропустило удар. Я бросилась к телефону.

Гудок... второй... третий... «Абонент временно недоступен».

Я набрала Яна. Снова и снова. Та же холодная фраза автоответчика. Лика, Марк, Дэн — все они будто провалились сквозь землю.

— Нет, нет, нет... — я начала мерить шагами гостиную. — Это не смешно. Ян, пожалуйста, только не сегодня.

В голову полезли самые жуткие мысли. Дима? Кристина? Авария? Неужели всё это время за нами следили и дождались момента, когда я расслаблюсь?

Я вернулась в спальню, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло. Села на кровать, прижимая к себе Пинки Пай.

Я замерла, глядя на пони. В её стеклянных глазах отражалось моё растерянное лицо. Я одна. В чужом городе. В свой день рождения. И самое страшное — я не знаю, живы ли те, кто стал для меня дороже воздуха.

Не мой телефон резко пришел звонок. Я схватила его, прижимая трубку к уху. Это был Марк.

— Ребят! Вы где?

— Лера! Срочно! Яна сейчас заберут менты! Беги к набережной!

Телефон резко выпал из рук. Ну и отпраздновала я свой день рождения, конечно.

Я бежала так, что легкие горели огнем. В ушах всё еще звенел истошный крик Марка: «Ян в опасности! Менты! Беги!». Мир превратился в смазанное пятно из лиц прохожих, пальм и солнца. Я не видела ступенек, не чувствовала боли в ребрах — только ужас. Если его заберут, если Кристина или Дима всё-таки дотянулись до него через закон... я не выживу.

Я вылетела на набережную, задыхаясь, с растрепанными волосами и безумным взглядом.

— Ян! — закричала я, оглядываясь по сторонам. — Ян, где ты?!

И тут я замерла.

Прямо посреди главной аллеи, на фоне сверкающего моря, стоял огромный стол, накрытый белоснежной скатертью. Вся территория вокруг была украшена розовыми и серебристыми шарами. Лика в ярком сарафане подпрыгнула на месте, дуя в праздничный рожок.

— С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, СНЕЖИНКА!

Марк, Дэн и — самое главное — Ян стояли там же. Живые. Свободные. Ян держал в руках огромный букет белых пионов, а на его лице была такая виноватая и одновременно нежная улыбка, что мне захотелось его и поцеловать, и придушить одновременно.

— Марк... я тебя убью... — прохрипела я, сползая по стволу ближайшей пальмы. — У меня... инфаркт сейчас будет. Какие менты?!

— Прости, Снежинка! — Марк ржал в голос, давая «пять» Дэну. — Но иначе ты бы так быстро не прибежала! Нам нужен был эффект неожиданности!

Ян быстро подошел ко мне, подхватывая под локоть.

— С днем рождения, моя сумасшедшая девочка. Прости за этот хаос, но Лика сказала, что обычный завтрак — это скучно.

Он подвел меня к столу, и я дар речи потеряла. По центру стоял шедевр кондитерского искусства — огромный торт в виде... Пинки Пай. Она была точь-в-точь как та игрушка, только из крема и мастики, и смотрела на меня своими безумными сахарными глазами.

— Мы решили, что раз ты теперь с ней спишь, то должна её и съесть, — хихикнула Лика, обнимая меня. — Давай, задувай свечи, пока Марк не съел её ухо!

Я смотрела на них — на моих сумасшедших, преданных друзей, на Яна, который ради меня устроил этот спектакль на глазах у половины Сочи. Сердце всё еще колотилось в горле, но это был уже не страх. Это было счастье, от которого кружилась голова.

— Вы ненормальные, — выдохнула я, закрывая глаза и загадывая только одно: чтобы этот день никогда не заканчивался.

Я едва успела проглотить кусочек кремового уха Пинки Пай, как Лика железной хваткой вцепилась в мой локоть. Глаза её горели фанатичным огнем.

— Снежинка, ты думала, это всё? Нет, дорогая. Сейчас мы едем в Сочи Парк. Нас ждут «Змей Горыныч», «Квантовый скачок» и море твоих искренних, высокочастотных воплей!

— Лик, побойся бога, у неё еще пульс после Марка не восстановился! — засмеялся Ян, но послушно пошел за нами к машине.

— В гробу я видела этот пульс! — отмахнулась она. — В день рождения надо чувствовать, что ты живешь, а лучше всего это чувствуется, когда ты летишь вниз головой со скоростью сто километров в час!

Через тридцать минут мы стояли у подножия гигантской оранжевой конструкции. «Квантовый скачок». Самая высокая и быстрая горка. Она возвышалась над парком как памятник человеческому безумию.

— Я туда не пойду, — я попятилась, глядя, как состав с людьми взлетает вертикально вверх, а потом с грохотом проносится через мертвую петлю.

— Пойдешь, Снежинка, — Ян обнял меня за талию, прижимая к себе. — Я буду держать тебя за руку. Если вылетим — то вместе. Это же романтично, нет?

— Это клиника, Ян! — взвизгнула я, когда нас уже усаживали в кресла и опускали тяжелые страховочные поручни.

Марк и Лика сидели впереди нас. Лика оборачивалась и показывала мне большие пальцы, а Марк орал: «Диспетчер, взлет разрешаю!». Дэн сзади судорожно пересчитывал вслух болты на конструкции, что оптимизма не добавляло.

Щелчок. Резкий рывок.

Мир перевернулся. Сначала нас затащило на безумную высоту, где на секунду замерло всё: и море, и горы, и моё сердце. А потом... падение.

Я орала так, что, кажется, сорвала голос в первую же секунду.

Ветер бил в лицо, щеки вибрировали, а желудок решил, что ему лучше остаться где-то в районе стратосферы. Я чувствовала, как ладонь Яна до боли сжимает мою руку. Его спокойствие испарилось — он орал вместе со мной, и это был самый честный, самый дикий дуэт в истории этого парка.

Мертвая петля, штопор, резкое торможение... Когда нас наконец выпустили, я вышла на ватных ногах, пошатываясь как моряк после шторма. Мои волосы напоминали гнездо кукушки, а тушь, кажется, всё-таки чуть-чуть поплыла.