Страница 7 из 174
5 глава. Мое имя.
– Эй, проснись, девочка. Девочка? - услышала я сквозь дрему.
Кто это там такой настырный, что не уважает целительный сон человека с температурой? Я 4 суток не спала, как можно быть таким извергом и будить меня? И вообще! Я и в нормальном-то состоянии зверела, когда на мой сон кто-то покушался, а уж в больном так и подавно в огнедышащую дракониху превращаюсь. Это каким же смелым он себя почувствовал?
Хотя, голос приятный. Такой низкий, рокочущий, ну прям музыка для ушей моих.
Решено. Если он еще поговорит со мной своим шикарным голосочком, прощу ему нарушение сна.
– Я знаю, что ты уже не спишь, открой глаза. Нам надо поговорить.
Да чего пристал? Лучше бы сказку какую-нибудь рассказал, а не вот это вот все.
Стоп.
Чужой голос - чужой мужик. Откуда у меня дома взялся какой-то левый, который еще и будит меня?
А, я же ударилась головой. Наверное, врач.
Но почему девочка? Я же вполне себе взрослая женщина, да еще и с уже подросшими детьми.
Нашел девочку! Шутник.
Открываю глаза, чтобы увидеть этого клоуна во плоти и не могу вымолвить ни слова. Передо мной он. Тот самый наемник, которого я видела в своих галлюцинациях! Или это все-таки были не галлюцинации?
Мозг начинает судорожно соображать. Взгляд мечется по комнате, потом по мне.
Так и есть. Я не очнулась от галлюцинации, я все еще в теле девочки и в хижине наемника. Перед глазами снова двоится. Только теперь перед ними пролетает жизнь пятилетней девочки. Вот, она совсем кроха, получает от отца нарядную куклу, затем она катается на качелях с мамой, вот сидит и учится как правильно пить чай, вот ее наряжают в то самое злосчастное зеленое платьице и они с матерью садятся в карету, а отец щелкает малышку по носу и дает последнее наставление:
– Корделия, милая, помни, ты - гордость семьи Гудор. Не теряй чувства собственного достоинства. Ты в будущем станешь одной из сильнейших магов воды. Твой потенциал огромен. Не позволяй никому смотреть на тебя свысока и знай: мы с мамой гордимся тобой!
Так значит, Корделия? Дели? Лия? Коди? Как еще можно сократить это имя? И как мне представляться? Я вот вообще не чувствую себя Корделией. Дуся она ведь и в Африке Дуся...
Ладно. Война план покажет.
С такой жизнеутверждающей мыслью перевожу взгляд обратно на наемника. Смотрю в глаза, давая понять, что готова внимать.
Он пристально смотрит мне в глаза. Наши гляделки прерывает вой моего желудка. Я краснею и опускаю взгляд в пол. Он что-то хмыкает себе под нос и протягивает мне тарелку, на которой мелко порезан салат, какие-то овощи, по запаху напоминающие помидоры с огурцами и кинзой и запеченная, по всей видимости на костре, рыба.
И когда только успел? Солнце же еще даже не село. Или тут эта лампочка со спутниками тут как-то по-другому называется?
Осторожно принимаю тарелку и понимаю какая голодная. Похоже, бутерброды с яблоками уже давно переварились и усвоились.
Стараясь не спешить, осторожно накалываю вилкой кусочек овоща и смотрю на мужчину.
– А вы почему не едите?
– О, мы перешли на "вы".
– А как лучше?
– Как было, - и немного подумав добавил - твоя мать - та самая женщина от заказа на которую я отказался. Так что тебе лучше бежать от меня подальше и забыть о моем существовании.
– Но это ведь не ты с ней сделал?
– Не я. Но я мог не прятаться, пережидая пока все успокоятся, а расследовать, кому это понадобилось, мог предотвратить это. Мог не бежать с гордыми речами о том, что я не подниму руку на безвинную женщину, а потянуть за эту ниточку и выйти на прямого заказчика. Это было в моих силах, - горечь, которая лилась с его словами разъедала.
Ну, уже не смешно. Нельзя так. Нельзя зацикливаться на таких мыслях. Именно такой настрой съедает и сжигает изнутри, поглощая всю волю и разум человека, не давая ему поднять голову и двигаться дальше.
– Так помоги сейчас. Помоги найти тех, кто это сделал. Всех до последнего, - горячо выпалила я.
Мужчина задумался. Притих. Взял нож и начал нарезать какую-то траву.
Я сидела и жевала, не отводя взгляд от его рук. Мы оба так задумались. Я - над тем, как добиться от него желаемого и при этом не попасть впросак, ошибившись доверившись ему, а он... Не знаю, о чем думал он, но в какой-то момент он порезал себе палец.
Мы оба уставились на тоненькую красную полоску.
Мне пришла в голову мысль, которую я озвучила.
– Этот нож. Он помогает тебе готовить. Ты ведь не станешь его выкидывать просто потому, что он тебя поцарапал?
Мужчина перевел взгляд на меня. В его глазах появилось понимание.
– Выглядишь и спишь как ребенок. А рассуждаешь совсем как взрослая.
Больше в этот вечер он со мной не говорил. Вот так откровенно. Как будто то, что он говорил раньше было исповедью перед смертью. А теперь он передумал и замкнулся в себе.
Он сконструировал из двух стульев какое-то подобие кровати, положил на них свое одеяло, сложенное вчетверо, постелил неизвестно откуда взявшуюся чистую простынь, уложил меня на все это спать и укрыл сверху пледом. Пледом из той кареты, в которой ехала девочка. Именно на нем она сидела в карете.
Вместо "спокойной ночи" я услышала:
– Завтра я отвезу тебя к герцогу Гудор. А позже ты расскажешь мне, как собираешься мстить.