Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 121 из 174

Страницы были пустыми до тех пор, пока книга шелестела ими, но, стоило страницам замедлиться и остановиться, раскрыв передо мной чистый разворот, как на белых листах начали проступать картинки. Не просто картинки. Это были мои воспоминания. Воспоминания из прошлой жизни.

Воспоминания о прошлой жизни стали пробегать на странице, представая передо мной кадрами из диафильма. Вся жизнь со всеми значимыми событиями пролетела на этой странице. Мое детство, походы в школу с друзьями, поступление в университет, первая любовь, выпускной в университете, свадьба, рождение детей, их поступление в школу, мои маленькие радости, и замерла на моменте, где мы с мужем и детьми позировали для семейного фото, незадолго до моей смерти.

Картинка в книге замерла, предлагая мне действовать.

Перед глазами вспыхнули золотые буквы.

«Это воспоминание – фундамент «Песни Забвения». Оно возвращает в мир энергию истоков. Звук этой струны не разрушит цепи напрямую, а ослабит их фундамент, лишая опоры. Без связи с прошлым любая конструкция становится неустойчивой.»

Я прикоснулась к страницам книги. Картинка поплыла и собралась над страницей в маленький светящийся комочек.

В груди все сжалось. Я должна отказаться от воспоминаний о той прекрасной жизни?

Но какую пользу они принесут мне здесь и сейчас, в этой жизни? Имеют ли они сейчас какой-то смысл?

Дрожащими пальцами подтолкнула пульсирующий шарик к арфе.

Он подлетел к ней и впитался в струны.

Арфа издала звук. Глубокий, резонирующий, основополагающий. Басовая струна была активирована. Часть цепей Создателя, питающаяся забвением корней и истоков, была разрушена. И этот хруст и звон гулом разошелся по всему залу, сопровождаемый гудением басовой струны арфы.

Страницы книги снова зашелестели, перелистывая белые развороты, пока не остановились.

На открывшемся развороте появилось воспоминание трех аварий. Люди, попавшие в аварию истекают кровью, а я, перебарывая себя и рвотные позывы, бегаю от одного к другому, пытаюсь зафиксировать их, наложить жгуты, успокаиваю, что все будет хорошо, хотя и сама-то в это не верю. Заставляю парня, мотоциклиста, который спровоцировал аварию, оставаться в сознании, хотя сама готова от вида его изуродованного тела лишиться чувств, бью по щекам расфуфыренную цацу, которая спровоцировала вторую аварию, чтобы она не потеряла сознание до приезда скорой, хотя меня тошнит от вида, что предстал перед моими глазами. Я держусь из последних сил, чтобы не выдать ни своего отвращения, ни своей слабости тем, чьи жизни висят на волоске.

А перед глазами появился текст:

«Воспоминание о настоящем, о твоей сути, подтверждающее твои силу и волю. Цепи сковывают не только силу, но и волю к действию. Звук настоящего – это вибрация борьбы, боли и преодоления. Она заставляет звенья цепей вибрировать в диссонансе, расшатывая их структуру. Это «мускулы» песни, которые физически напрягают оковы, готовя их к финальному удару.»

Протянула руку к книге и коснулась страниц. Воспоминание, по примеру предыдущего, собралось в светящийся комочек и было отправлено к арфе.

Зазвенели средние, напряженные звуки, накаляя атмосферу и заставляя подобраться. Мелодия наполнилась ритмичными звуками, я бы даже сказала, движением и волей.

Страницы книги снова зашелестели, и на этот раз развернулись на заднем форзаце, показывая все самые счастливые моменты из прошлой жизни.

Вот, я получаю букет цветов от будущего мужа, а на следующем кадре мы в романтичном месте вместе любуемся природой, на третьем кадре я сообщаю ему о будущем ребенке, а на четвертом он склоняется вместе со мной над колыбелью малыша… Множество счастливых моментов из прошлой жизни затрепетали на страницах книги. Я даже и не подозревала о том, что в моей жизни было так много счастья.

Если от трудностей и испытаний я могла отказаться легко, то от счастливых – рука не поднималась отказаться. Дрожащими пальцами прикоснулась к страницам, дожидаясь, когда и это воспоминание превратится в светящийся колобок и полетит к арфе.

Высокий и звонкий звук наполнил помещение, звеня всем счастьем, которое мне довелось пережить в прошлой жизни.

Постепенно симфония звуков начала нарастать, все громче с каждым тактом заполняя своды зала.

Стены и потолок не просто отражали звуки и вибрации, исходящие от арфы. Они их магически усиливали, накладывая друг на друга, создавая, так называемые, «стоячие волны».

В центре зала образовалась область со сверхвысокой концентрацией магической энергии.

Мои воспоминания буквально заполонили все пространство, создавая плотную, почти осязаемую звуковую материю.

Сейчас жертва моих воспоминаний из прошлой жизни превратилась в явление мирового масштаба.

Звук в обычном понимании – это колебания воздуха. Но сейчас звук арфы из звездного света становился магическим импульсом. Усиленные вибрации были не просто слышны. Они становились видимыми, как свет и даже ощутимыми, как ветер. Каждая нота, превращаясь в сгусток чистой силы, направленной на цепи ударяла по цепям Создателя. Звуки не пытались разорвать их грубой силой. Вместо этого они входили в резонанс с цепями на той частоте, которая была им противоположна.

Цепи, не выдержав такой мощной и гармоничной вибрации на своей античастоте, начали распадаться на молекулярном уровне.

Интимный, тихий шепот воспоминаний моей личной памяти посредством арфы превратился в оглушительный хор вселенной, способный сотрясти основы мироздания.

Разрушение цепей — это симфония. Прошлое лишает их корней, настоящее расшатывает звенья, а надежда на счастье и будущее наносит разящий удар. Арфа и место силы служат сценой и инструментами, а моя честность — дирижерской палочкой. Арфа из звёздного света — это не просто музыкальный инструмент, а ключевой магический артефакт, без которого «Песнь Забвения» не могла бы быть исполнена.

Стены и потолок зала начали осыпаться, алтарь – разрушаться. От грязи, смрада и тьмы, наполнявших помещение, не осталось и следа.

Зал превратился в белоснежный храм, сверкающий чистотой.

Свет, летающий вокруг меня маленькими яркими светящимися сферами, начал собираться в одном месте, там, где раньше был алтарь и формироваться в фигуру человека.

Он был настолько ярким, что было больно на него смотреть.