Лишние люди

В какой-то момент мимо прошла медсестра, наклонилась к Лере и негромко, сочувственно сказала:

— У вас телефон вибрирует в сумке, слышите? Ответьте, вдруг что-то срочное.

Лера увидела, что звонит Влад. Четыре пропущенных. Волнуется, ждет в ресторане. Вправду надо бы ответить, как-то не по-людски получается.

— Привет, – сказала она, – извини, нужно было предупредить. Муж в больницу попал.

Влад стал охать и ахать, говорить дежурные, приличествующие случаю слова.

— Ты прости меня, – мягко сказала Лера. – У нас все равно ничего не получилось бы. Не в тебе дело, ты прекрасный человек, только вот я тебя не люблю. Я Мишу своего люблю. Не переставала любить никогда, понимаешь? Просто мы оба..

Она заплакала. Ей хотелось многое сказать, объяснить, и главным было пришедшее на ум сравнение, что любовь – как маленький ребенок, за ней надо ухаживать, ее нужно радовать, лелеять и беречь. Ей нужно помогать. Иногда она капризничает, но важно это преодолеть, дать ей вырасти, повзрослеть. Дети ведь проходят разные этапы в своем развитии, порой они бывают невыносимы, но при этом дают силы жить, дарят столько радости.

Потом Лера вспомнила, с кем говорит, извинилась еще раз, попрощалась и выключила телефон.

Спустя еще два часа к ней подошел доктор и сказал, что операция прошла успешно, все в порядке, Миша поправится.

— Сходите домой, Валерия. Переоденьтесь, отдохните, поешьте.

Лера была в вечернем красном платье, которое, конечно, смотрелось неуместно. А еще на ней была разная обувь: на левой ноге – сапог, на правой – ботильон.

— А когда я смогу зайти к Мише? Можно мне сейчас его увидеть?

— Он будет отходить от наркоза. Это может занять несколько часов, вам лучше..

— Не лучше, – упрямо сказала Лера и снова уселась на стул. – Я посмотрю на него, когда он проснется, а потом сразу уйду, честное слово. Не гоните меня, прошу вас, доктор.

Он хотел возразить, но махнул рукой: никакого с вами сладу, сидите, коли хотите.

Через несколько часов Лере разрешили войти, взглянуть на Мишу. Он не спал, и лицо его озарилось, когда он увидел жену.

— Миша, – только и смогла сказать Лера, увидев его, бледного, слабого, в паутине проводов и трубок. Рядом что-то пикало, мигало, шипело. Аппараты помогали Мише жить.

— Какая ты у меня красивая, – прошептал он.

Она вдруг увидела себя со стороны: встрепанная, заплаканная женщина пятидесяти трех лет, в нелепом, неуместном красном шелковом платье и разной обуви, с размазанной тушью.

«Это уж точно, красавица из красавиц», – подумала Лера и снова заплакала. Кажется, за всю жизнь столько слез не пролила, как за этот вечер.

Прошел еще год.

Миша полностью восстановился после аварии. Они с Лерой снова жили вместе, только не там, где прежде.

Оказалось, что отношения с Пупсиком закончились в тот же вечер, когда все вскрылось и Миша ушел от Леры.

— Это с самого начала была идиотская ошибка, а уж когда я понял, чем она обернулась! Смотреть не мог ни на себя, ни на нее.

Весь год Миша был один, многое переосмыслил и в итоге пришел к тому же выводу, что и Лера: он любит свою жену, никто другой ему не нужен. Даже если уже слишком поздно.

Но, как оказалось, никогда не бывает слишком поздно, пока мы живы. Есть шанс все исправить, и Шмелевы им воспользовались.

— А я всегда знала, что вы друг без друга не сможете, – сказала дочь. – Рано или поздно вы бы все равно помирились. Вопрос времени.

— Знала она, – ворчливо отозвалась Лера, – мы сами понятия не имели, а она знала.

— Сразу же понятно, когда у людей настоящая любовь. А любовь не грипп, не простуда: не может запросто взять и пройти.

Как и было сказано, жили теперь Шмелевы не там, где прежде. Если уж начинать с нуля, давая себе второй шанс, так стоит сменить обстановку, рассудили супруги.

Продали свою квартиру, машину и перебрались на юг. К дочери поближе и к морю, как Лера давно мечтала.

— Не поздновато ли жизнь с ног на голову переворачивать? – спросила одна из подруг, провожая Шмелевых на рейс в аэропорту. – Не страшно?

— Мы же вдвоем. Чего нам бояться? – ответила Лера.

Она светло улыбнулась Мише, и он взял ее за руку.