Страница 41 из 59
Захотелось дать ей пощечину. Стереть с красивого, самодовольного лица фальшивую, сочувствующую мину. Увидеть растерянность, обиду в наглых глазах. Сделать больно.
Анна сжала челюсти. Удалось сдержаться, хоть что-то хорошее во всем этом было.
Варвара ушла, больше ничего не сказав. Прилетит сейчас птичка в свое гнездышко, осчастливит Аркадия: дело сделано, ему даже говорить ничего не пришлось, никаких усилий прикладывать.
Анне подумалось, что именно это и задело ее сильнее всего. Даже не сам факт измены (хотя это было страшным, сокрушительным ударом), а то, что узнала она об этом от соперницы! Не от Аркадия, с которым столько лет прожила вместе. Поэтому даже покричать, поплакать, высказаться, узнав правду, Анне не было позволено. Не перед любовницей мужа ведь горевать! Пришлось держать лицо, пока сердце слезами обливалось.
«Доброе у тебя сердце, – часто говорил Аркадий, – вечно все на тебе ездят».
В груди стало больно. Но слез не было. Сначала нельзя было, а теперь пережгло их что-то, пропало желание плакать.
Анна стояла и смотрела в окно, вглядывалась в осенний сумрак. Смотрела на людей, которые спешили по своим делам. Наверняка были среди них и те, кому в эти минуты куда хуже, чем ей. Но мысль о чужих бедах не грела, наоборот. Почему в мире столько страданий, обмана, предательства? Почему мы не можем быть добрее друг к другу?
Подумала об этом – и усмехнулась.
Правильно говорят знающие люди: не делай добра – не получишь зла. Не приведи она в тот день Варю в дом, не пожалей, ничего бы этого не случилось.
Или все равно случилось бы, только на месте Вари оказалась какая-нибудь Оксана или Надя?
«Мам, ты скоро? У тебя там все нормально?» – написала Кира.
И правда, поздно уже. Надо ехать домой.
Всю дорогу Анна думала, как рассказать обо всем дочери. Переходный возраст, выпускной класс – а родители такую свинью подложить вздумали. Развод!
Анна готовилась к разговору, крутила в голове правильные слова, так и эдак строила нужные фразы, но все пошло прахом. Не успела вставить ключ в дверь и открыть замок, как дочь выбежала в прихожую, встретила ее на пороге.
— Мамуль, ты только не сердись! – затараторила она. – Я уже все убрала, и больше он так не будет, честное слово!
— Кто не будет? Как – «так»? – выдохнула Анна.
«Кира все знает! Аркадий ей позвонил, просил простить, хочет вернуться», – пронеслось в голове.
— Мишка, – непонятно сказала дочь.
— Какой еще Мишка?
— Я его так назвала. Две недели назад нашла, гады какие-то выкинули, еще и поранил кто-то, а он маленький совсем. Я его на девятом этаже устроила, за лифтом, около мусоропровода. Одеяльце постелила, кормила, лечила. Там хотя бы тепло. Он такой хороший, мамочка!
Словно в подтверждение ее слов из комнаты выкатился щенок. Белый, лохматый, пушистый. Сел возле Кириной ноги, склонил голову и посмотрел на Анну, словно бы говоря: «Привет. Вот он, я. Неужели выгонишь?».
— А сегодня женщина на девятом этаже раскричалась. Требовала, чтобы я Мишку убрала, говорит, он громко тявкает, мешает. Врет она, он спокойный! – говорила Кира. – Ну понятно, ему одиноко, он же еще совсем малыш, лифт вдобавок грохочет, ему страшно. Вот и плачет!
— И ты его домой принесла.
Кира взлохматила волосы.
— Мам, знаю про папину аллергию! Но пока же его нет дома, – умоляюще сказала она. – Я найду ему дом, обещаю, в ближайшее время! Просто пару дней нужно. Можно, он переночует? Не прогоняй Мишку, пожалуйста!
Теперь они оба умоляюще смотрели на Анну – девочка и щенок.
— Он что-то учудил уже, я правильно понимаю?
— В папины домашние тапочки напрудил, – упавшим голосом сказала Кира.
«Вот так парень!» – мысленно восхитилась Анна.
Что там Варвара про судьбу плела? Мишка на редкость вовремя появился – и даже начал с правильного поступка, смотри-ка. И зря она сегодня в злую минуту подумала, что не нужно делать добро – тогда и зла тебе не причинят, равнодушно надо жить, отстраненно.
Нет, всё совсем не так. Просто есть те, кто добра не помнят, – но разве можно на таких ориентироваться? Из-за них ожесточаться?
Кира помогла Мишке – а теперь он ей поможет, хотя сама она еще об этом не подозревает.
— Знаешь, дочь, не надо никуда Мишку пристраивать. Думаю, у него уже есть хозяйка, – сказала Анна.
Кира недоумевающе смотрела на мать.
— Мамуль, ты хочешь сказать, мы можем его себе оставить? Но как?
«Господи, дай мне сил», – подумала Анна и произнесла:
— Дочь, нам с тобой нужно поговорить.
Разговор предстоял не из легких, но Анна была уверена, что они с Кирой со всем справятся.