Лишние люди

Старуха ничего не сказала, но позволила сложить все в пакет (Лида потихоньку засунула туда сыр, печенье, пачку сливочного масла).

— Помочь вам донести?

— Сама справлюсь, – буркнула та, подхватила пакет и пошла к двери.

Лида не обиделась.

— Ты чего с ней якшаешься? – спросила одна из соседок, которая наблюдала за этой сценой.

— А что не так? Пожилой человек, нуждающийся в помощи.

Соседка закатила глаза.

— Ты здесь не очень давно живешь, а старожилы знают, что бабка эта – сумасшедшая! Убийца она, мужа своего топором зарубила. И как только таких на свободе держат.

Соседка ушла, а Лида задумалась о том, что они с несчастной старухой чем-то похожи. Обе – изгои, вот только бабкин изъян, ее грех всем виден, за это ее и гонят, презирают, а Лиде пока удается скрывать, что она живет ненормально, в чужих глазах она достойный член общества.

Хотя в собственных глазах..

Ох, лучше и не думать.

С той поры Лида стала часто встречать старуху. Пять с лишним лет жила в этом районе, но не видела, а может, просто внимания не обращала. Теперь же пожилая женщина вечно попадалась на глаза то на улице, то на почте, то в магазине.

Она всегда была одна. Никто не подходил, не беседовал с ней. Чаще люди ее не замечали, словно она – человек-невидимка (так молодые часто ведут себя по отношению к старикам), а иногда бросали настороженные взгляды.

Лида всегда с ней здоровалась, улыбалась, и постепенно та тоже стала отвечать. Не улыбкой, но словом.

Однажды Лида увидела ее возле аптеки. До этого не встречала старуху неделю или даже дольше. Бледная, сгорбленная сильнее обычного, стояла она и, видимо, не могла подняться на высокое крыльцо, держалась за перила.

— Добрый день. Давайте, я схожу и куплю вам лекарство.

— Зачем? – тихо спросила та. Похоже, сил у нее совсем не было.

— Затем, что я вижу: вам плохо, вы не можете дойти до аптеки. Просто помочь хочу.

Старуха молча сунула Лиде рецепт и полезла за кошельком, но Лида отмахнулась. Вернулась с лекарством, взяла пожилую женщину под локоть, вместе они направились к ее дому. Вызвать скорую старуха отказалась, дескать, у нее «хроническое», пройдет, отлежаться надо. Не сопротивлялась, позволила Лиде проводить себя в квартиру, которая, к счастью, располагалась на первом этаже.

В крошечной темной «однушке» было запущено и грязно. Пол явно мыли давно, кругом скопилась пыль, царил запах, который бывает в домах тяжело больных людей.

Лида немедленно развила бурную деятельность. Уложила старуху в кровать, приготовила обед из того немногого, что нашла в холодильнике, сделав себе заметку купить продукты. Вымыла полы, приоткрыла окошко, чтобы проветрить комнату.

С той поры они стали общаться. То была странная дружба, но две женщины – старая и молодая – были нужны друг другу.

Старуху звали Ириной Ивановной, у нее было больное сердце и букет других болезней, но она держалась стойко, не жаловалась. Помощь Лиды пришлась как нельзя кстати; даже когда она стала чувствовать себя чуть лучше, все равно трудно было ходить в магазин и делать уборку. То, что Лида помогала по дому, приносила продукты, водила ее в поликлинику, очень выручало.

Лида же впервые за долгое время чувствовала, что есть на свете человек, который ждет ее и радуется ее приходу.

Ирина Ивановна, привыкшая к равнодушному либо неприязненному отношению окружающих, постепенно оттаивала, начала улыбаться Лиде в ответ. Пыталась отдать деньги за продукты и лекарства, но Лида отказалась.

— Я не возьму, не обижайте меня. И не волнуйтесь, я могу себе позволить.

Постепенно они стали подолгу разговаривать, и это приносило обеим удовольствие. Виделись почти каждый день, кроме выходных, когда Эдуард был дома. От него Лида свое общение с новой знакомой скрывала. Он бы не понял и, скорее всего, это стало бы поводом для новых упреков.

Впрочем, все тайное становится явным. Как-то Эдуард, вернувшись с работы, сходу спросил, с какой стати Лида возится с чокнутой старой ведьмой.

— Не делай невинное лицо. Тебя с ней видели в поликлинике.

— Ты так говоришь, будто помощь пожилому человеку – это нечто предосудительное.

— Все соседи знают, что она сумасшедшая преступница. Отличная компания для тебя, да? – Лида видела, что муж в дурном настроении и ищет повод сорвать зло. – Тебе лишь бы поставить меня в глупое положение.

— Это не ты общаешься с ней, а я, – возразила Лида.

— А ты пока моя жена! – вскипел он. – Нечем заняться? Сидишь на моей шее, тратишь мои деньги, еще и на эту старую каргу, наверное? Надо проверить, что ты покупала в последнее время! С завтрашнего дня будешь показывать мне чеки, чтобы я знал, на что идут мои заработки.

Он уже кричал, лицо его покраснело, исказилось, и Лида поняла, что скоро произойдет неизбежное.

«Как я дошла до этого?» – в который раз подумала она, слушая, как муж орет на нее, запрещает общаться с Ириной Ивановной, обзывает.

Обычно его удары не оставляли следов. Но на сей раз на щеке появился синяк. Утром Эдуард, как обычно, суетился, виновато косился на жену, снова приволок кофе и розы (Лида давно возненавидела и то, и другое).

Когда он отбыл в свой офис, Лида оделась и пошла к Ирине Ивановне.

Квартирка у нее теперь, стараниями молодой подруги, была чистенькая, уютная. Чувствовала себя Ирина Ивановна в последнее время получше. Когда Лида пришла, сидела в кресле с книжкой в руке. Она любила читать, и Лида покупала ей детективы и любовные романы.

Увидев Лидино лицо, она медленно сняла очки и сказала:

— Это он, да? Я так и знала. Давно подозревала.

О муже Лида всегда говорила только хорошее – это уже стало привычкой. Как Ирина Ивановна могла что-то подобное заподозрить, было загадкой.

Впрочем, отгадка оказалась проста.

Когда Лида попыталась возразить, делая круглые глаза, стала врать, что ударилась о дверь, сама ушиблась, Ирина Ивановна махнула рукой – замолчи.