Страница 18 из 59
Лишние люди
После работы Оля зашла в магазин за продуктами. Кефир, масло, хлеб, яйца.. Не собиралась много покупать, но в итоге опять набрала два полных пакета, теперь бы до дома дотащить.
Звонить Стасе и спрашивать, не заполнила ли она холодильник, было бессмысленно. Ответ известен: точно нет. Во-первых, у Стаси сейчас финансовый кризис – она потеряла работу и искала новую, сидела без денег. А во-вторых, если бы и были, ничего хорошего из похода по продуктовым магазинам не вышло бы; плавали, знаем. Однажды Оля попросила подругу купить сметану – заправить салат. Стася ушла и вернулась через час, но вместо сметаны купила шоколадку и мороженое.
Оля пристроила поудобнее сумку, чтобы не свалилась с плеча, подхватила пакеты и пошла. Лишь бы ручки не оторвались.
На лавочке возле подъезда сидели пожилые соседки – баба Нюра и баба Зина. Оля улыбнулась им и вежливо поздоровалась.
— Оленька, милая, это ж какую тяжесть поднимаешь! – посетовала баба Нюра. – Ты мне-то прихватила пачку соли и йогурт? Не забыла?
— Конечно, не забыла. – Оля достала упаковки и передала старушке.
— Вот спасибо, милая! Дай бог здоровья.
— Трудишься, как пчелка, всем помогаешь, – подхватила баба Зина. – А эта фифа чего ж не сходит в магазин? Дома сидит целыми днями, чего ей делать?
Баба Зина жила в соседней квартире и знала, что Стася попросилась к подруге пожить, пока не найдет квартиру: хозяйка велела съехать, потому что вздумала продавать жилье. А раз об этом знала баба Зина, то знал весь дом. Оля думала, если бы ей понадобилось срочно оповестить о чем-либо всех проживающих в районе граждан, то достаточно было бы сказать по секрету бабе Зине, и уже через час все были бы в курсе.
В общем, про то, что Стася гостит у Оли, окружающим было известно. Вдобавок баба Зина и ее приятельницы дружно невзлюбили Стасю и всячески подчеркивали свое отношение.
— Стася работу ищет, а это сейчас очень сложно, – попыталась Оля защитить подругу.
— Ага, как же! Ищет она, держи карман шире! Ни разу не вышла из подъезда, я бы знала! – заявила баба Нюра.
Оля могла бы справедливо заметить, что не сидит же баба Нюра здесь или около окошка без перерыва, хоть в туалет да отлучается, вдобавок существуют телефон и Интернет, можно писать и звонить, не обязательно всюду ходить и ездить, но не стала спорить. Переступила с ноги на ногу – тяжело стоять – и сказала, что ей самой удобнее отовариваться, она привыкла.
— Оленька, завтра мое дежурство на нашей лестничной клетке начнется, а у меня спину ломит, сил нет. Не могла бы ты на этой неделе за меня подежурить?
— Конечно, баб Зина, – улыбнулась Оля.
Она давным-давно убиралась и за себя, и за соседку, но та каждый раз, как подходила ее очередь, зачем-то делала вид, что просит об услуге впервые.
— Олюшка наша – золотой человек, – хором сказали обе бабушки и, наконец, отпустили Олю.
Лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. Хорошо, что этаж третий, не так уж высоко.
— Господи, куда ты столько набрала! – ахнула Стася, открывая Оле дверь. – Я тебе миллион раз говорила: нужно покупать рациональнее. Вот смотри, хлеб. Нужно брать с семечками, он полезнее. И лучше нарезанный. А белый для фигуры плохо, вдобавок батон огромный, все равно плесенью покроется и выбросишь. Деньги на ветер. Яйца можно было купить подешевле, в экономичной упаковке. Сосиски сто раз просила не покупать, там все равно ничего натурального, одна соя и всякая дрянь. Зачем заправку взяла? Сами бы сделали! Яблоки надо зеленые. Чего ты эти восковые красные притащила? Боже, говядина! Лучше курочку, она диетическая. И я ее больше люблю. А еще лучше – индейку. Не было? Так поискала бы! Я говорила, нужно в несколько магазинов заходить, в одном месте на один товар цена выгоднее, в другой – на другой. Всему тебя учить надо.
Оля кивала и соглашалась. Стася была умная и практичная. Да, могла, конечно, вместо сметаны мороженое купить, но не потому, что безответственная, а потому, как она сказала, что нужно поощрять и баловать своего внутреннего ребенка. Это пробуждает уверенность в себе и развивает творческие способности.
Под разглагольствования подруги Оля разгрузила сумки и отправилась в ванную мыть руки. Вздохнула тихонько, подобрала и положила в корзину грязное белье и водолазку Стаси, та вечно спешила и разбрасывала вещи; протерла зеркало от капель воды: подруга не обращала внимания на такие мелочи, а Оля не могла глядеться в мутное зеркало. Стася говорила, Оля излишне зациклена на мелочах и педантична. С этим надо бороться. Оля пыталась, но пока безуспешно.
— Котлеты хочу пожарить, макароны отварю. Поможешь овощи для салата порезать? – спросила она Стасю, возвратившись на кухню.
Подруга сидела на диванчике у стола и грызла купленное только что яблоко. Смирилась, что не зеленое, хрустела с удовольствием.
— Оль, ты издеваешься? – Стася уронила голову на руки, потом снова поглядела на подругу. – Я вымоталась до предела. Депрессняк прямо. Какой салат? Спроси еще, мыла ли я полы! Мне хреново, не понимаешь, что ли? А хотя где тебе понять! Ты-то живешь – мама не горюй. Бабка вон квартиру оставила, на место сытое устроиться смогла. А мне и жить негде, и не берут никуда, а куда берут, сама не хочу. Пахать за копейки? Я себя ценю. Ты вот сколько в своем банке получаешь?
Оля ответила, и Стася закатила глаза.
— Нет, не особо сытое, конечно. Я бы за эти деньги и попу со стула не подняла.
Оля работала кассиром, работа не сказать чтобы трудная, хотя временами нервная, с людьми же все-таки. Зарплата была, как полагала Оля, неплохая, и премии регулярно, по крайней мере, ей хватало (а теперь еще и им со Стасей), и относились к Оле хорошо, коллектив нормальный подобрался.
Стася жаловалась на судьбу, Оля тем временем приготовила ужин. Поели. Стася, невзирая на депрессию, кушала с аппетитом. Правда, отметила, что овощи крупновато порезаны, но великодушно съела и такие.
После ужина подруги посмотрели сериал, а потом Оля пошла спать.
— Ты зануда. Всего-то половина одиннадцатого, – хмыкнула Стася.
— Мне вставать рано. К тому же коллега просила пораньше прийти, помочь кое с чем.
— Ой, до чего ж ты дурочка у меня, – зевнула Стася. – Все на тебе ездят. Соседки за продуктами гоняют, полы за себя драить заставляют, коллеги с просьбами лезут. Учись у меня: где сядешь, там и слезешь. Надо уметь отказывать, дорогая моя, тебе тридцать, а ты все как теленок, улыбаешься, киваешь, со всем соглашаешься. Нельзя так.