Невеста медведя

Пусть его вид страшен, но сердце у него благородное и доброе. Он не мог бы пройти мимо, услышав, как страдают люди. Так говорила мама при свете лучины, поглаживая пушистые вихры единственной дочери. И Ерга верила ей. Смотрела на вышивку чёрного зверя на её платье, наблюдала, как он начинал танцевать на одежде в тенях огня, и верила, что это великое существо оберегает их всех от бед.

Так почему в этот раз он не защитил?

Может, потому что всё произошло так быстро… Никто ничего не успел понять, как налетели воины, сжигая и уничтожая всех на своём пути. Только Ерга добралась до идола. Только она успела попросить о помощи, когда уже было поздно.

Ерга положила голову на плечо родственницы и горько разрыдалась ей в плечо. Одна лишь мысль, одно осознание снова окунуло её в состояние беспомощности и опустошающего душу горя. Папа. Мама. Теперь она чувствовала свою вину в их гибели. Если бы она только была быстрее, если бы раньше поняла, что именно нужно делать, если бы не поверила словам матери, что она спрячется, а просто потянула её за собой…

Рыдания становились всё громче, превращаясь в завывания, к которым присоединилась и Цапля. Старческие сухие руки крепко прижимали её к сухощавой груди, позволяя выпустить всё горе наружу.

3. Жизнь продолжается

Ерга быстро поняла, что в родительском доме жизнь была устроена совершенно иначе. Раньше она как-то смутно осознавала, что только их дом был таким большим, только у них были служанки и только ей из всех подружек было позволено вставать после восхода солнца, предаваться рукоделию только по желанию, а не по нужде, но и пригляд за ней был больше, чем за подружками.

Теперь же, под кровом Цапли, девушку поднимали ещё до первых петухов. Старшая женщина загорелась сделать себе преемницу, так что с утра и до поздней ночи не отпускала от себя Ергу, посвящая её в тайны трав.

Разумеется, и домашней работы было много.

Цапля только ехидно посмеивалась, когда Ерга почти плакала над подгоревшей кашей. Есть её было противно, но больше ничего на ужин не было, да и она сама виновата, не доглядела. Цапля, хоть и журила, но ела вместе с девушкой, не жаловалась.

— Не всё сразу приходит, милушка. Сегодня угли погрызём, а через недельку ты ещё лучше меня начнёшь вокруг печки скакать. Меня с бабкой твоей как в своё время лупили, ты бы слышала. Вой стоял на всё поселение — дуры криворукие опять крынку опрокинули, яйца разбили, хлеб спалили. Хозяюшки, зла на нас не было!

Ерге с трудом в это верилось, но ничего не оставалось, кроме как грустно улыбнуться и кивнуть. Она так и не смирилась с произошедшим. Всё казалось, что она только гостит у Цапли, что пройдёт неделька, и Ерга вернётся к привычной жизни, как будто бы ничего и не произошло. Но шли дни, девушка всё больше осваивалась, ранний подъём больше не превращался в мучительную пытку. И только вечерами, когда Ерга выходила из домика родственницы и смотрела в багровеющее небо, глаза её застилало такой же багровой пеленой. В эти минуты она вспоминала, чего хотело её сердце больше всего на свете.

Месть.

Мысли о ней были пугающе сладки, почти завораживали. Если бы у неё только была такая сила, она бы отдала жизнь за неё, как же тяжело было чувствовать это тягучее желание и быть бессильной, чтобы исполнить его.

В багровом свете заката Роднички снова и снова возвращали её в ту кровавую ночь. Дом Цапли стоял на краю леса, на небольшом возвышении. Внизу текла глубоководная река. Река словно бы обнимала собой кусочек земли, где стояло поселение. В отличие от её родного, это было хорошо защищено. Посмотрела бы она, как люди князя пытаются пробраться на другой берег широкой реки, если местные сломают два единственных моста и примутся за оборону. Скотину только жалко. Сараи приходилось держать во внешней части поселения, только при нужде помогая скотине аккуратно пройти по крепким деревянным мосткам. Да и Цапля с Ергой оказались бы без защиты. Зато так Цапле было гораздо легче собирать травы, да и тяжёло больных лучше выводить за пределы частокола.

— Ерга! Быстрей к столу, ужин стынет!

Девушка вздрогнула и моргнула. Оказалось, что она тянула дольше обычного. Кровавые волны реки уже почернели, да и холод забирался под меховую накидку, отчего Ерга поёжилась, запахнув её сильнее, и поспешила в сторону хижины.

— Бегу, Цапля!

Тяжёлая ткань лишь слегка всколыхнулась от резкого разворота. В сумерках хижина будто подмигивала девушке из двух крохотных окошек почти под крышей. Казалось бы, Ерга так близко. Несколько быстрых шагов — и она защищена крепкими стенами тёплого дома.

Или нет?

Грудь вдруг охватило жаром, и необъяснимое давление вынудило Ергу застыть, вглядываясь в тьму вечернего леса. Что-то было неправильно. Чей-то тяжёлый взгляд она ощущала на себе со стороны деревьев. Она не видела точно, ведь лес представлял собой тёмное пятно позади хижины, но пугливое предчувствие чётко рисовало огромный силуэт, прислонённый к стволу. Будто бы эта тень была чернее ночи, недостаточно, чтобы глаз мог рассмотреть, но достаточно, чтобы кожей почувствовать опасность.

Снова ощущение дыхания на тонкой коже. Снова сердце стучит с такой силой, будто за ней гнался зверь.

Кровь застыла в жилах. Будь то зверь или хозяин леса, Ерга знала, что находится в опасности.

И тут перед глазами снова встали крики, огонь и брызги крови. Снова агония и горе охватывают грудь сильнее страха. И снова жажда мести застилает глаза.

Поэтому она делает шаг вперёд к скоплению тьмы под защитой леса. Смотрит прямо, дрожа от тех же чувств, что заставили её умолять хозяина леса о смерти врагов.

— Это ведь вы, да? — шепчет, чувствуя, что тень слышит каждое её слово. — Мой господин. Если вы явились за обещанным, то зря. Я готова отдать свою жизнь в дар, но только после того, как принесёте мне голову князя. Вы не успели защитить дорогих мне людей, тогда хотя бы отомстите за них. Только тогда я пролью кровь на жертвенный камень.

Хоть она и говорила со сталью в голосе, руки её дрожали. Вот так не склонять головы перед силой, что могла прихлопнуть наглую девчонку одним пальцем?..

До ушей Ерги доностится едва уловимый на ветру вздох. Тяжелый и хриплый, то ли человека, то ли зверя. А затем ощущение, что кто-то наблюдает за ней, исчезает.

Только сейчас девушка осознаёт, что ноги и руки дрожат. Это уже не первое её столкновение с духом, но страх при этих встречах неизменен.