Страница 15 из 41
Она уже была практически дома, когда ощущение чужого взгляда вернулось. Ерга выпрямилась и резко обернулась в сторону леса. На сей раз она снова никого не видела, но точно знала, кто смотрит на неё из-за границы деревьев.
Поддавшись порыву, Ерга медленно склонилась перед деревьями. Ещё какое-то время она ощущала на себе чужой взгляд, как вдруг это ощущение исчезло. Ерга подняла голову, точно зная, что там, откуда ощущался взгляд, больше никого не было.
Девушка выдохнула и наконец вошла в хижину.
Цапля сидела за столом, скорбно склонив голову. Она дождалась, когда Ерга подойдёт к ней и сядет напротив, мягко обхватив старушечьи руки своими. Женщина медленно подняла глаза. Губы её слегка дрожали.
— Князь сжёг ещё одно поселение. Он ищет тебя.
Красавица Ручеёк
Лада и Мила
Тихоня Горюшко
Первый парень в поселении! Злат.
11. Одиночество
Ерга старательно сохраняла показное равнодушие. Она продолжала помогать родственнице, вышивать узор на благодарном подарке и даже начала выходить, общаться с новыми друзьями. Те никак не затрагивали произошедшего кошмара в отличие от взрослых односельчан.
Краем уха девушка постоянно слышала, как-то тут, то там те полушёпотом обсуждают произошедшее. В отличие от Цапли никто более не упоминал, что князь ищет именно её. Девушка даже не знала, с чего родственница это решила, вероятно испугалась за неё. В любом случае, уже два сожженных поблизости поселения могли значить лишь то, что и Ручейкам стоит держаться настороженно.
Говорили, он всегда приходил нежданно. Войско нападало на людей. Они жгли дома, резали всех, кто попадался под руку. Всех жрецов и тех, кто по слухам владел магией, князь вешал на тотемах в назидание.
У него была своя вера. Тёмная, страшная. И эта вера говорила ему, что их обряды ложны, их боги злы, а ведуньи заслуживают страшнейших мук, потому как они удерживают людей от его бога.
В Ручейках шептались, что стоило бы всем собраться и уйти на север или на юг, во владения другого князя, не такого безумного. Иначе в какой-то час и им придётся отречься от богов. Лучше уж было уйти, войти под покровительство других, но оставить в памяти тех, в кого верили предки, чем вот так.
Ничего не предвещало в тот день, когда Цапля вдруг собрала котомку, оставила Ерге указания в работе по дому и тепло попрощалась с ней.
— Ни незнакомцам, ни знакомцам не открывай. Вечерами не выходи. Коль захочет обидеть кто, сразу беги к старосте. Он защитит. Что понадобится, тоже к нему ступай. Береги себя, светик мой, а я постараюсь вернуться как можно скорее.
— Но Цапля, — осторожно оборвала Ерга. Она уронила из ослабевших вдруг рук связку трав. — Куда ты уходишь?
— Так нужно, девочка моя, так нужно. Я лишь узнаю кое-что важное и скоро обернусь. Ты главное о себе беспокойся.
В полной растерянности девушка проводила старуху так далеко, как та ей только позволила прежде чем слегка шлёпнуть, отправляя обратно. И всё равно Ерга упрямо осталась на развилке, выглядывая силуэт старухи пока тот не скрылся из виду. Сердце сжималось от тоски. Она страшно боялась потерять ещё одного близкого человека.
Долго она стояла даже уже после того, как дорога опустела.
Что ей делать, если она останется совершенно одна? Почему Цапле так понадобилось оставить её одну? На душе скребли кошки.
Опускались сумерки. Ерга совсем потерялась в мыслях, как за её спиной вдруг раздался знакомый грубый голос.
— Третий раз я тебя из лесу выводить не буду.
За спиной девушки, бесшумно подкравшись, возвышался в своей впечатляющей форме Чужд.
Ерга смотрела на него тупым опустевшим взглядом, не до конца понимая, кто перед ней и чего он хочет. Мужчина удивительно мягко ухватил её за предплечье и потянул к себе. Ерга покачнулась, практически падая на мужчину и лишь в последний момент удерживаясь на ногах.
Он поджал губы, но более ничего не сказал, а повёл не сопротивляющуюся девушку в сторону её хижины. В этот миг Ерга ощущала лишь надёжную руку, что тянет её куда-то, всё равно куда. Чужд провёл её к самому крыльцу, где и попытался оставить.
Ерга встала на месте, таким же пустым взглядом смотря в дверь, не понимая, чего от неё хотят-то.
На глаза навернулись слёзы. В этот миг она начала осознавать, отчего её так трясло. В голову пришло осознание, что она может никогда и не увидеть Цаплю. Что за пределами поселения где-то там бушует опасный человек, человек, лишивший её всего. Грозящий лишить последнего родного человека.
Она стояла, и слёзы текли по её щекам. Чужд тяжело вздохнул и толкнул дверь, вводя ослабевшую от горя девушку внутрь.
В доме тревницы он смотрелся ещё более странно. Заполнял всё пространство, склонялся под потолком, едва не задевая связки висящих под потолком трав. Он подвёл молча плачущую девку к её постели и настойчиво усадил.
Ерга наконец закрыла лицо руками, отдаваясь боли и бессилию. Когда она начала приходить в себя, снова ощутила тёплые руки на своих руках. Мужские ладони аккуратно придерживали её, аккуратные, маленькие и мокрые от слёз. Большие пальцы бережно поглаживали выступающие косточки.
В доме уже было темно. Мужчина разжёг для неё печь, принёс из колодца воды и теперь в тишине позволял ей прийти в себя.
Никто не знал, откуда он пришёл. Никто не знал, как давно. Тайн за его спиной скрывалось больше, чем Ерга могла когда-либо себе вообразить. И всё же отчего-то он оказывался рядом из раза в раз, и ничто так не успокаивало Ергу, как прикосновения его рук.
Чёрные глаза светились тёплым огнём, способным сжечь всё вокруг, но отчего-то такие добрые к ней. Мощные руки были предназначены удушить зверя, таскать тяжёлые брёвна, но сейчас всё продолжали бережно гладить, давая ощутить человеческое тепло.
И это тепло и правда входило в неё. Растекалось в груди, сворачивалось внизу живота. Она словно бы наконец-то была дома. Хотелось податься вперёд, прижаться к его плечу, рассказать обо всём, что тревожит. Будто бы он мог решить всё, что волновало её, придать ей необходимых сил.