Страница 46 из 82
Агент опустил руку, хмыкнул и вдруг замахнулся на Эмиля. Тот перехватил кулак ладонью, молниеносно скрутил агенту руку, заведя ее за спину. Мистер Леви – плотно сложенный, спортивного вида мужчина, явно прошедший хорошую боевую подготовку, – беспомощно согнулся, ткнувшись носом в его колено.
— Не начинайте, прошу вас. Предупреждаю: попытка бороться со мной плохо кончится. – И Эмиль с силой оттолкнул его.
Леви отлетел и, ударившись плечом о стену, упал на одно колено. Но тотчас поднялся и, опустив голову и плечи, как бык на арене корриды, двинулся на сидящего на столе Эмиля.
Завязалась короткая потасовка, причем Эмиль так и остался сидеть на столе и почти не совершал никаких движений. Он коротко ударил агента в ключицу, прежде чем тот протаранил его живот головой, вновь легко поймал кулак ладонью, вывернул руку и оттолкнул.
Леви насилу удалось не упасть. Взлохмаченный, с задранной на спине майкой, поднятым воротничком, торчащим одним углом вверх, он на пару секунд замер в скрюченной позе, со сжатыми кулаками и на согнутых коленях, точно готовясь к прыжку. В его глазах сверкала слепая ярость.
— Вы отдаете себе отчет в том, что делаете? – прорычал он. – Ключи, живо! Я спецагент Федерального Бюро Расследования и сотрудник Интерпола.
— Вы подозреваемый, – покачал головой Эмиль.
— Вас посадят. В психушку упекут, кретин!
— Нет, потому что вы благоразумно дадите мне сделать мою работу. Или нажалуетесь на меня начальству? И что скажете? Я вас запер, работать заставил? Вас, сотрудника Федерального Бюро? Может, расскажете и про Зою, которая угрожала вам оружием? Неужели спецагента ФБР с таким послужным списком, как у вас, так легко к чему-то принудить? Вы точно спецагент?
Почти одновременно Леви бросился на Эмиля, а тот сполз со стола. Они сплелись телами, никто ничего не успел понять, как агент ФБР вдруг чуть подскочил, дернув подбородком вверх, изо рта и носа брызнула кровь. Он покачнулся и начал заваливаться вперед. Эмиль подхватил его едва не на лету, поддерживая одной рукой под живот, ладонью другой руки закрыл ему рот и нос.
— Тихо, тихо, – прошептал он с нарочитой нежностью, едва не отеческой, поставил на колени и склонился, продолжая прижимать ладонь к его рту. Между пальцами текла кровь. Быстро приподняв штанину его джинсов и оголив пристегнутый к ноге пистолет, Эмиль перенес его себе за пояс. Агент хрипел и тяжело дышал, упираясь одной рукой в пол, другой впившись пальцами в рукав куртки Эмиля.
— Зоя, платок, – бросил шеф за плечо.
Та вынула из рукава перепачканный своей кровью платок – она не оставила дурацкой привычки резать себя бритвой, потому-то и ходила вся в черном, – и, скомкав его, бросила брату. Эмиль поймал платок и зажал им нос агента. Присев рядом с ним на корточки, он взял его голову в ладони. Вера заметила, что взгляд у несчастного бессмысленный, голова болтается, а майка вся заляпана кровью.
Эмиль нащупал какую-то косточку на его скуле, обнял челюсть ладонью, и раздался страшный треск. Леви открыл рот, сделав судорожный вдох, – Эмиль вправил ему челюсть.
— Тише, не дергайся, – сказал он и сунул оба пальца ему в ноздри, чтобы выпрямить переломанный хрящ. Леви издал гортанный вопль и свалился в обморок.
Эмиль поднялся и, глядя на лежащего у него под ногами поломанной куклой агента ФБР, безэмоционально вытирал руки платком. Ни капли сожаления в лице. А ведь он не только нажил сейчас смертельного врага в глазах Джона Леви, но, может, настроил против себя ФБР и Интерпол. Хотя что-то подсказывало Вере: там его хорошо знали.
Инспектор из CNP стоял с широко распахнутыми глазами. Это был парень лет двадцати четырех, не больше, он недавно закончил академию, в которой наверняка прослыл отличником, раз так скоро получил звание инспектора. Начальник музейной безопасности отошел к стене и придерживал рукой стол. Его как будто превратили в камень, он, не моргая, смотрел на агента ФБР, распростертого у пыльных ботинок детектива из Парижа.
Засунув платок в задний карман джинсов, Эмиль почесал шею, вздохнул, присел рядом с агентом, приподнял его за подмышки, привалил к своему плечу и привел в чувство, похлопав по щекам.
Джон Леви, вздрогнув, очнулся, оттолкнул от себя Эмиля и стал подниматься. Минуту он стоял на коленях, щупая свою челюсть и поглаживая нос. Его лицо побелело и осунулось, под глаза легли бордовые тени – неизменные спутники перелома носа.
А ведь Вера даже не видела тех ударов, которые Эмиль ему нанес, до того они были молниеносны.
— Что же ты не отметелил так того ублюдка, когда схватился с ним в зале Веласкеса? – гундосо спросил он. В голосе засквозил примирительный тон. «Вот и пример главенства силы среди приматов, – со злостью подумала Вера. – Один павиан дал понять другому, кто в этой клетке вожак».
— Всему свое время, – снисходительно ответил Эмиль. – Узнаешь.
— Детектив Герши, – обратился Хавьер Барба. – Я и не представлял, что все так завертится. Однако вынужден напомнить: музей все еще открыт и мне необходимо нести обязанности начальника охранной безопасности.
— У вас есть зам? – спросил Эмиль.
— Да.
— Я вижу на вашем поясе рацию. Свяжитесь с ним. Объявите, что музей закрывается. Пусть посетителей выведут. Когда мы закончим здесь, возможно, понадобится пройтись по помещениям здания. Оно должно быть пустым.
— Хорошо. – И Хавьер Барба отцепил от пояса рацию.
Вскоре на экранах мониторов возникла непривычная сумятица – люди потоками стали спешно покидать залы с картинами и скульптурами, просачиваясь в узкие дверные проемы и утекая по лестницам к выходу у пристройки.
— Итак, – начал Эмиль. – Судя по обстоятельствам массового убийства в этом музее, убийцей мог быть либо человек, что здесь работает, либо из полиции, либо из служб.
Вера посмотрела на агента. Тот был хоть и ниже ростом, но по комплекции совершенно не худой. Пожалуй, из всех на роль «Мадридского «Крика» годился только испанский инспектор, который напоминал модель или даже жигало.
— Чертовски остроумно, – пробурчал Леви. – Или вы счеты с кем-то из нас сводите? Я вас впервые вижу..
— Помолчите, агент Леви, – оборвал его Эмиль. – Убийца проник в музей с холодным оружием и покинул его непойманным, хотя на входе у кассы организован хороший досмотр, а остальные двери заперты, и у каждой стоит человек. Так в здание мог проникнуть либо музейный работник, либо полицейский, либо агент секретной службы.