Страница 42 из 103
К десяти она уже стояла в заштопанном и вычищенном Асей пальто под окнами Коли. Заходить Майка не хотела – вся семья в сборе, еще и Лиза вернулась на выходные. Улица была безлюдна. Утреннее солнце бликами сверкало на стеклах домов, обливало лучами деревянные и каменные их стены, так что можно было разглядеть каждую трещинку на взбухших от времени и влаги досках и на капителях и пилястрах. По крышам шныряли коты, ловко огибая дымящиеся трубы. В полуголых ветвях, прикрытых местами желтыми кляксами, гулял ветер. Хороший денек, чтобы поиграть в сыщиков.
Майка нагнулась к мостовой и, сыскав среди жухлой листвы мелкий камешек, запульнула им в окна гостиной. Почти тотчас показался Коля, он поспешно влез на подоконник, открыл фрамугу и, высунув лохматую голову, крикнул:
— Не пустят!
И так же поспешно скрылся. Майка с досады поджала губы. Ему шестнадцать уже скоро, что за крепостнические устои в семье – взрослый мальчишка, почти мужчина, а его, видите ли, не пустят. Она вынула из кармана завернутый в Колин платок пузырек из-под чернил, развернула и еще раз прочла адрес: фирма «Меркурий» Кроянса Т. А. и Цукермана С. И., Александровская площадь, угол Бахметьевской, дом № 15/1. Это было рядом с новаторским зданием автобусного парка, выполненным из металлических конструкций по каким-то хитрым чертежам в стиле конструктивизма. Майка решила попытать удачу и съездить туда.
Добредя до Садового кольца в раздумьях, она спросила у кондуктора первого подъехавшего трамвая, как добраться до Бахметьевского автобусного парка, и получила ответ, что на этом вагоне она будет там ровно через десять остановок. Сойти надо на Александровской площади.
— Там столько автобусов, девочка, что не ошибешься.
И Майка не ошиблась, увидев наконец из окна вагона размашистое белокирпичное здание, вокруг которого как мухи кружили машины и люди. Под треугольной крышей ярко-алая надпись «Бахметьевский автобусный парк» повторяла двускатные линии крыши. Слева от нее было написано белым на белом «Сторона», справа – «В’езд». А под ней уточнение: «Московское коммунальное хозяйство. Гараж построен в 1926–7 г.», над каждым из ворот большая римская цифра.
Майка соскочила с подножки трамвая, огляделась и тотчас была сметена к обочине невообразимым возбуждением, царившим в это сонное воскресное утро. Всюду бегали какие-то люди, махали руками и кричали, или просто шли мимо, или что-то несли, в гараж въезжали и выезжали одни автомобили и автобусы, разворачивались на месте, меся колесами грязь, другие отправлялись по маршрутам. Почти час Майка слонялась по площади, перепачкав ботики и чулки едва не до колен, когда решила наконец, что с нее хватит, сошла в сторону, в лабиринт улиц. Набредя на огромное, как дворец, здание с вывеской на воротах «Московский институт инженеров транспорта имени Ф. Э. Дзержинского» – здесь учился дядя Леша, она села передохнуть на цоколь. Потерла жухлой листвой ботики, вздохнула и пошла искать дом № 15/1.
Это оказалось невысокое отштукатуренное, с потеками, строение, над которым возвышалась труба. К нему был пристроен флигелек с полукруглыми витражами, а над дверью имелась полустертая от дождей и едва различимая вывеска «Меркурий» – химический завод и лавка при нем. По обе стороны от двери прибиты деревянные таблички, чуть поновее: «Краска восковая, воск сапожный, гуталин, аппретура для блеска» и «Чернила, сапожная мазь, вакса», на самой двери третья табличка: «Кроянс Т. А. и Цукерман С. И. Работаем с 8:00 до 20:00 без выходных».
Майка, обрадованная, что в выходной лавка открыта, толкнула дверь, попав в типовой магазин со шкафами и прилавками по всему периметру и разнообразными плакатами на стенах, при первом взгляде неотличимый от любой булочной или колбасной лавки. Только полки шкафов тут были уставлены коробочками и пузырьками, и пахло не сдобой и пряностями, а гуталином.
На звук открывшейся и закрывшейся двери откуда-то из-подсобных помещений вышел седой старик в очках и коричневом фланелевом костюме. Майка поздоровалась и сразу, без отступлений, выложила, с чем пришла.
— Этот пузырек, – серьезном тоном взрослого проговорила она, положив на прилавок свой трофей, – я отобрала у мальчишки, который приобрел его, скорее всего, здесь. И для хулиганских целей.
Она подняла руку, показывая черную метку.
— Вы бы не могли припомнить, кому продавали чернила в таких пузырьках вчера или позавчера? На меня возле дома напала целая стая шпаны. Так этого оставить не могу. Нужно наказать разбойников. Приметы одного из них такие: глаза зеленые, волосы светлые, щербинка между зубами.
Продавец нахмурил лоб, пытаясь припомнить. Майка разглядывала его с любопытством. Кто был перед ней – Кроянс или Цукерман, – непонятно.
Почесав подбородок, тот проговорил:
— Ко мне многие заходят, разные покупатели, девочка. Но в последнюю неделю был только один мальчишка, подходящий под твое описание, и я его знаю лично, к сожалению. Я бы не хотел, чтобы его слишком бранили..
Он замолчал, склонив голову набок. Майка выразительно на него посмотрела и опять подняла испачканную в чернилах руку, давая понять, что месть не терпит отлагательств и она не уйдет, не поквитавшись.
— Да, я понимаю твое законное желание возмездия, но.. – вздохнул он и опять отчего-то замолчал, не решаясь.
— Я только сделаю ему строгий выговор, – пообещала Майка. – И щелбан дам.
— Ладно, – вздохнул Цукерман-Кроянс, подтянув очки к переносице. – Не сообщай, пожалуйста, что здесь тебе сказали, как его найти. Боря Нежданов его зовут, двенадцати лет всего, ребенок совсем. Живет в детдоме № 45, здесь рядом в переулке Достоевского. Он с ребятами часто помогает нам с погрузкой.