Страница 9 из 13
Глава вторая
На сегодня был назначен большой прием в честь приезда Маши в Санкт-Петербург. Об этом ей сообщила Алина, которую Маша, тихонечко прокравшись на кухню, обнаружила уже там. Несмотря на рань, ее восьмидесятилетняя бабушка сидела за столом, накрытым белой скатертью, пила кофе из изящной маленькой чашечки и курила ту самую пахитоску.
Тонкая сигарета, вставленная в изящный мундштук, дымилась. Алина держала ее слегка на отлете, делая аккуратный глоток и тут же ставя чашечку на блюдце. Фарфор оказался очень дорогой, китайский. Маша в этом разбиралась, потому что как-то в библиотеке ей попалась книга о фарфоре, и она, неожиданно увлекшись, проштудировала ее от корки до корки. Содержащаяся в ней информация завораживала Машу и звучала как музыка.
Изделия китайского производства, особенно эпохи династий Мин и Цин, считались самым дорогим фарфором в мире. К примеру, так называемая куриная пиала, представляющая собой миниатюрную винную чашу периода правления Чэнхуа, то есть датируемая 1465–1487 годами, с изображением петуха, курицы и цыпленка на фоне цветка. Ее продали в 2014 году на аукционе «Сотбис» в Гонконге за тридцать шесть миллионов долларов. На тот момент это был мировой рекорд для китайского фарфора. И немудрено, ведь сохранилось всего четырнадцать таких пиал.
Или фарфоровая чаша с летящими ласточками на фоне персиковой ветви эпохи Цин, то есть XVIII века, она годом ранее была продана на том же гонконгском аукционе за девятнадцать с половиной миллионов долларов. Фарфоровую вазу, тоже восемнадцатого века и эпохи Цин, купил богатый китайский промышленник за восемьдесят четыре миллиона долларов.
Конечно, чашка, из которой бабушка невозмутимо пила кофе, столько не стоила, но все-таки, Маша это видела, была именно китайского фарфора и довольно старинной, а значит, дорогой. Прочитанная книга не делала Машу экспертом, но навскидку белая чашка с так называемой подглазурной росписью кобальтом, тонкой текстурой, гладкой поверхностью и изящной формой «тянула» тысяч на тридцать – сорок. Рублей, разумеется. Маша бы боялась даже пыль с нее вытирать, не то что невозмутимо пить кофе.
– Разбираешься? – Алина правильно оценила ее взгляд.
Маша перешагнула порог.
– Немного. Из какой китайской мастерской ваша чашка?
– Разбираешься, – констатировала Алина. – Судя по характерному клейму, Цзиндэчжэнь. Это один из главных центров производства фарфора в Китае.
– Да, я знаю. Мастерские там открыли в десятом веке, а в эпоху династии Юань город стал центром фарфорового производства в стране.
Во взгляде Алины мелькнуло что-то странное, едва уловимое. Удивление? Уважение?
– Да-а-а. Пожалуй, я не ошиблась. Проходи, чего ты встала. Где лежит кофе – знаешь, варить не буду – извини. Никогда ни за кем не ухаживала и слишком стара, чтобы меняться.
Маша заверила, что ухаживать за ней не надо, и принялась готовить себе завтрак. Молока в холодильнике не нашлось, так что от привычной каши пришлось отказаться. Она сделала омлет, вместо молока влив в него сливки для кофе. И кофе сварила тоже, вымыв для того стоящую в раковине маленькую турку. Алина за ее действиями наблюдала молча.
– Что планируешь сегодня делать?
– Для начала прогуляюсь тут неподалеку, познакомлюсь с окрестностями. И продукты нужно купить. А потом разобраться с существующими вакансиями.
– В первый же день?
– Да, я не могу позволить себе долго не работать.
– С голоду помереть я тебе не дам, – заметила Алина с легкой усмешкой. – Кстати, таскать продукты из магазина – это прошлый век. Напиши, что тебе надо, я все равно собираюсь доставку заказывать. У нас сегодня гости.
– Гости?
– Да. Я устраиваю прием в честь твоего приезда. Должна же ты познакомиться с моими друзьями. Некоторые из них наши соседи, так что видеться придется часто. К тому же сегодня старый Новый год. Я уже много лет его не отмечаю, хотя раньше в этом доме была такая традиция. Но сегодня решила сделать исключение. Как я уже сказала, в честь твоего приезда.
Меньше всего на свете Маша хотела, чтобы ради нее делались какие-то исключения из существующих в этом доме правил.
– Так что тебе заказать?
– Спасибо, ничего не нужно. – Она решила, что молоко и овсянку обязательно купит сама. Это был вопрос самоуважения. – Я могу помочь с приготовлением еды.
– Да, я помню. Ты говорила, что хорошо готовишь. Но не нужно. В десять придет Галя и все сделает.
Да, вчера Алина говорила, что у нее есть домработница, которая на неделе не только убирает, но и готовит. Что ж, в повседневной жизни так проще, а если захочется проявить кулинарные способности, то вряд ли ей это запретят.
– Во сколько придут гости? – уточнила Маша, закончив колдовать над своим омлетом.
– В семь. Пожалуйста, будь готова к этому времени.
– Хорошо. А вы всегда так рано встаете?
– Да, я ранняя пташка. Даже в молодости была жаворонком, а сейчас и вовсе могу проснуться в четыре утра. А ты? Любишь поспать подольше?
– Может, и люблю. Никогда не имела возможности это проверить, – сухо сообщила Маша.
Наскоро поев и выпив кофе, она вымыла за собой посуду, невзирая на сообщение Алины, что делать это необязательно. Вешать на домработницу еще и свое обслуживание она не станет. Затем Маша оделась потеплее, потому что на улице сегодня довольно морозно, крикнула удалившейся в кабинет бабушке, что уходит, и отправилась обследовать окрестности района, на ближайший год становящегося ей родным.
Согласно интернет-картам, до знаменитой Стрелки Васильевского острова идти предстояло примерно километр. Не так и далеко. Минут через десять Маша уже любовалась Биржевой площадью, где и находится один из главных символов Санкт-Петербурга, Ростральные колонны, а также открывающимся панорамным видом на Неву.
Кунсткамеру она решила отложить на потом, хотя антропология и этнография ее, разумеется, интересовали. Интерактивный музей оптики Университета ИТМО тоже. В перечень близких мест, запланированных для посещения, попали также музей-аптека доктора Пеля и музей при Академии художеств имени Репина. И все это – даже не отходя далеко от дома. Да, в свободное от работы время она точно найдет чем заняться. И даже если сосуществование с Алиной окажется не самым приятным, всегда можно найти занятия, чтобы приходить домой только спать.