Страница 65 из 66
Мы поселились в большом доме на самом берегу. Из террасы открывался вид на океан, и каждое утро я выходила туда с чашкой кофе, и каждое утро Алекс подходил сзади, обнимал за талию и зарывался носом мне в волосы.
Первый день мы провели на пляже все вместе. Кай первым нырнул в воду с разбегу вместе с Мэри.
Уилл подхватил на руки Селин и забросил в океан, а она в ответ облила его так, что он отплевывался минут пять.
Пирс лежал на лежаке с невозмутимым лицом, но когда Аврора случайно обрызгала его, он поднялся и без единого слова бросил ее в воду. Она вынырнула и потянула его за собой. Он сопротивлялся ровно три секунды.
Селин и Кай позже устроили соревнование по плаванию. Кай, разумеется, выиграл и зазнавался до самого вечера, пока Селин не обыграла его в пляжный волейбол.
Аврора снимала все на телефон, пока Алекс не выбил ей его из рук мячом. "Случайно", конечно.
На второй день мы арендовали катер и уплыли на соседний остров. Ветер трепал волосы Алексу, и он щурился на солнце, а я смотрела на него и не могла насмотреться на эту красоту. Правда есть правда. Этот гад слишком красив.
Четыре месяца назад этот человек не спал ночами, не ел, не улыбался. А сейчас он стоял на катере, улыбался и кричал что-то Каю, который рулил с таким видом, будто родился штурманом.
На третий день парни устроили турнир по перетягиванию каната. Девочки против парней, естественно. Мы проиграли за тридцать секунд. Селин предложила реванш - парни против девочек, но парни должны стоять на одной ноге. И мы снова проиграли. Не знаю, на что мы рассчитывали против этих горилл.
По вечерам мы ужинали на террасе под открытым небом. Алекс ел. Нормально, с аппетитом, не ковыряя вилкой по тарелке. Он загорел, расслабился, и те темные круги под глазами, которые я так привыкла видеть, наконец исчезли.
Он стал спать. Всю ночь, не просыпаясь. Хотя рука всегда находила мою в темноте - привычка, от которой он, кажется, и не собирался избавляться. Да я и не хотела, чтобы избавлялся.
В один из таких ночей мы сидели на террасе. Все вместе.
- Тигренок, я тебя украду сегодня, - говорит Алекс вдруг и берет меня за руку.
- Ну наконец-то! - выдыхает Уилл, за что получает от Алекса.
- Тише ты! Не порть момент.
Алекс встает, не выпуская мою руку, и тянет меня за собой. Я еле успеваю встать, потому что он уже идет к дому, а я путаюсь в собственных ногах.
- Алекс, куда мы?
- Спокойной ночки, ребята, - бросает он им через плечо.
Он заводит меня в дом. Потом что-то мягкое ложится на мои глаза. Повязка. Ткань. Гладкая, прохладная. Он завязывает ее на затылке.
- Алекс, что ты делаешь?
- Тс-с. Не подсматривай.
Его рука обхватывает мою ладонь, пальцы переплетаются. Он ведет меня куда-то. Я иду наощупь, доверяя ему полностью. Слышу, как открывается дверь, как под ногами меняется поверхность.
Слышу, как через минуту заводится мотор. Вода начинает журчать. Ветер крепчает, волосы разлетаются в разные стороны. Мы что на яхте?
- Далеко плывем?
- Не очень. Ты узнаешь
- Когда снимешь повязку?
- Когда прибудем. Потерпи, тигренок.
И я терплю. Минут пять, если не больше. Он берет меня за руку и ведет. Под ногами что-то мягкое. Не доски. Что-то хрустит, и я не сразу понимаю, что это.
- Алекс...
- Не подсматривай.
- Я не подсматриваю, у меня глаза завязаны.
Он уходит. Его шаги удаляются, и я остаюсь одна. Ветер треплет волосы, яхта покачивается на волнах. Тишина. Только запах. Сладкий, тонкий, цветочный. Он будто разливается в воздухе.
- Алекс? - зову, и голос дрожит. - Ты где?
Молчание. Секунда. Две. Три. Сердце колотится так, что слышу его в ушах.
- Снимай повязку, - произносит он, и голос его другой. Не насмешливый, не дерзкий. Тихий. Глубокий.
Руки поднимаются к затылку. Пальцы дрожат. Узел поддается, и повязка соскальзывает с глаз.
Я открываю их.
И забываю, как дышать.
Тысячи огоньков. Маленькие теплые шары, свечи, гирлянды повсюду. Развешаны на бортах, на натянутых тросах, плавают в прозрачных вазах с водой, стоят на полу в стеклянных колбах. Они мягко мерцают, и каждый отблеск отражается в темной воде. Кажется, что мы посреди звездного неба, а не посреди моря.
Лепестки роз. Красные, белые, нежно-розовые - они устилают палубу густым ковром, и из них выложена дорожка. Длинная, прямая, ведущая от меня куда-то вперед.
Лепестки лежат на столах, на ступеньках, на перилах. Они кружатся в воздухе, подхваченные ветром, и опускаются на мои плечи, на волосы, на руки.
Помимо них вокруг цветы в вазах. Их аромат смешивается с соленым морским ветром, и от этого запаха кружится голова.
Мой взгляд цепляется за Алекса.
Он стоит в конце дорожки. Одет в белую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц, рукава закатаны. Волосы растрепаны ветром. Он стоит на одном колене. Прямо на лепестках.
И в его руке кольцо.
Ноги подкашиваются. Я делаю шаг вперед. Лепестки мнутся под ногами.
Иду к нему. По дорожке из лепестков, между свечей и цветов, сквозь аромат роз и соленый ветер.
Слезы катятся по щекам, и я не вытираю их. Не могу. Руки не слушаются. Ноги еле держат. Дышать я вообще будто перестала. Каждый шаг дается с трудом, потому что внутри все рушится и строится заново, и я не понимаю, как можно одновременно так сильно любить и так сильно бояться, что это сон.
Останавливаюсь напротив него. Слезы продолжают литься, когда смотрю на него, на его улыбку, в эти глаза.
- Ника..., - начинает он и замолкает. Вздыхает. Опускает голову. Потом снова поднимает. - Я не умею красиво говорить. Но я точно знаю, что ни один человек меня до этого момента не заставлял вставать на колени.
Я улыбаюсь сквозь слезы, до сих пор не веря своим глазам.
- Я был самым настоящим ублюдком. Много боли тебе причинил. Из-за меня тебе пришлось пройти через многое. И несмотря ни на что ты простила меня, к тому же полюбила такую сволочь. И не только полюбила, но и вернула к жизни. Я не знаю, что бы я делал, не появись ты в моей жизни. Да и представлять не хочу. Знаю, что не заслужил тебя, но я сделаю все возможное, чтобы стать тем человеком, которого ты достойна. Буду твоим рабом до конца жизни.
Он замолкает. Дышит. Его грудь поднимается и опускается. К его рубашке розовый лепесток, прилип, и я хочу его снять, обнять его, но не могу пошевелиться.
- Я не обещаю, что буду идеальным, - продолжает он, сжимая челюсть так, что желваки проступают. - Я буду упрямым. Буду невыносимым. Буду ворчать. Буду бесить тебя. Иногда. Но обещаю, что никогда не заставлю тебя плакать. Кроме вот этого, - кивает на мои слезы. - Слезы счастья я контролировать не в силах. Станешь наконец-то уже Харрисон? Так хочется и мне похвастаться перед этими придурками своей "женушкой". Я безумно люблю тебя, Ника. Больше всего на свете. Выйдешь за меня?
Я пытаюсь сказать что-то. Открываю рот. Закрываю. Слова застревают где-то в горле, застревают в слезах, в дрожи, в этом невозможном, невыносимом, всепоглощающем чувстве, которое разрывает меня изнутри.
- Да, - шепчу я, сглотнув. Опускаюсь перед ним и обнимаю его так крепко, как только могу. - Да, Алекс! Тысячу раз да! Да!
Он обнимает меня в ответ, и это самое прекрасное чувство, что я когда-либо испытывала. Вытираю слезы и отпускаю его.
- У меня... тоже есть для тебя новость.
Собираю в себе все силы, чтобы успокоиться. Когда узнала, сама не поверила. А потом и про первого вспомнила сразу. Его я и так не забывала, но видимо Бог решил подарить мне еще одного так скоро, чтобы избавить меня от боли.
- Я... беременна.
Он застывает. Полностью. Всем телом. Руки, которые только что обнимали меня, замирают на моей спине. Глаза расширяются