Страница 45 из 66
Он делает шаг ко мне. Один. Медленный. Ленивый.
- Ты хоть знаешь, как этим пользоваться, а? - наклоняет он голову, разглядывая меня, как кот разглядывает загнанную мышь. - Предохранитель хоть сняла? А то, может, щелкнешь, а там пустой щелчок. И все. Конец твоей игре.
Еще шаг. Он совсем близко. Я отступаю назад.
- Я сделаю с тобой все, что захочу, Ника, - шепчет он, и голос его становится тише, мягче, от этого еще страшнее. - Никто тебя не спасет. Ни твой Алекс, ни его гребаная банда. Никто.
Он снова наступает, а я не решаюсь нажать на курок. Убить человека, выстрелить в кого-то для них норма. Но не для меня. Это... Страшно. Очень страшно.
- И где же твой Алекс? Говорил же. Не успеет.
С улицы вдруг, сквозь выбитые окна, сквозь ветер и тишину этого мертвого места, доносится голос.
- Ника!
Мое сердце подпрыгивает к горлу. Этот голос... Я узнаю его из тысячи, из миллионов.
- Ника! - снова, громче, ближе.
Алекс. Он здесь. Он нашел меня.
И на эту долю секунды, на этот крошечный, невозможный миг я расслабляюсь.
Тревис внезапно бросается вперед. Его рука хватает мое запястье, рывок, боль, и я даже не успеваю подумать, не успеваю испугаться - тело действует само. Палец нажимает на курок. Один раз. Два.
Звук выстрелов в тесном пространстве, как удар по барабанным перепонкам, как взрыв в замкнутой коробке. Глухо, оглушительно, до звона в ушах.
Мы оба замираем.
Лицо Тревиса постепенно меняется. Сначала - недоумение, будто он не до конца понимает, что произошло. Потом - боль, расползающаяся по телу.
Пальцы на моем запястье разжимаются. Он отступает на шаг, потом еще один, смотрит на свою руку - на ней кровь, много крови, - потом на меня.
Ноги подкашиваются и он падает на бетон, сплевывая кровь.
Пистолет выпадает из моих рук. Я даже не слышу, как он ударяется о пол, потому что в ушах стоит сплошной звон. Руки пустые, мокрые, липкие. Я смотрю на них и не могу понять - моя это кровь или его.
Тревис лежит на полу, тяжело дышит, кровь расползается под ним, как темное пятно. Он еще жив. Еще смотрит на меня, но взгляд уже мутнеет, теряет фокус. Губы шевелятся, но я не слышу слов. Может, он что-то говорит. Может, просто хватается за последний вздох.
Стою посреди этой гнилой, холодной комнаты, и меня трясет. От всего. Слезы текут, но я их не вытираю. Не могу пошевелиться.
А потом грохот. Не помню, как оказываюсь в объятиях Алекса. Только сильнее прижимаюсь к нему, вцепляясь в его одежду, пряча лицо у него на груди.
- Алекс, я... Убила его... Я...
- Тшш. Все хорошо. Не бойся. Я рядом.
- Я его... Я... убийца...
Он крепче сжимает меня, целует в макушку, в висок, в щеку. Держит, крепко прижимая к себе.
- Тише. С ним ничего не случится. Пусть мои руки и по локоть в крови, но я не позволю тебе запачкаться. Верну его из того света, если потребуется, но спасу. А потом сам уничтожу.
Его голос - единственное, что еще удерживает меня. Я цепляюсь за него, как за последнюю нить, но нить эта рвется.
Сначала начинают гаснуть звуки. Его шепот, тяжелое дыхание Тревиса на полу, далекий топот ног парней - все это превращается в глухой, невнятный гул, будто я погружаюсь под воду. Каждое слово доносится откуда-то издалека, искаженное, нереальное, и я уже не разбираю, что именно он говорит - только тембр, только вибрацию его груди у своего уха.
Потом земля уходит из-под ног. Зрение сужается. Комната, серые стены, темное пятно на полу - все стягивается в туннель, на конце которого остается только его лицо. Эти темные глаза, полные страха и нежности, - последнее, что я вижу ясно. А потом и они расплываются, превращаются в размытое пятно.
Последнее, что чувствую, - его руки, подхватывающие меня, не дающие упасть. И его голос, рвущийся где-то на грани:
- Ника? Ника, ты меня слышишь? Ника!
Но я уже не слышу. Мир гаснет. И наступает темнота.