Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 41 из 66


- Ника, дыши, - Мэриан берет меня за руку. - Просто дыши.


Я делаю вдох. Выдох. Еще один. Воздух в доме теплый, с легким запахом ванили. Аврора, видимо, зажгла свечу, пока мы разговаривали. Это успокаивает.


- Аврора, - говорю я тихо. - Скажи честно. Какого это? Быть мамой?


Она молчит несколько секунд. Лицо меняется, становится мягче, старше, и в глазах появляется то выражение, которое я видела только когда она говорила о Майке.


- Страшно, - говорит она наконец. - Страшно, тяжело, иногда до слез. Особенно вначале, когда ребенок начинает плакать. И ты думаешь - я не справлюсь, я слишком молодая, слишком маленькая, я сама еще ребенок, зачем мне это. А потом он засыпает. И ты смотришь на него - на этот крошечный, теплый, сопящий комочек и понимаешь: ради этого я готова все. Все на свете. И страх уходит. Не навсегда, он возвращается каждый день. Но каждый день рядом с ним - и радость, и любовь, и что-то такое, чему нет названия. Это невозможно объяснить. Это надо прожить.


Я молчу, потому что горло снова не пускает слова. Аврора кладет свою ладонь на мою, и мы сидим так, не двигаясь, и ждем. Вчетвером.


Звонок в дверь. Все четверо вскакиваем одновременно. Забираем у охранника пакет, который он взял у доставщика. Закрываем дверь и стоя смотрим на пакет, будто там бомба.


- Все. Иди в ванную, - говорит Селин.


- А если...


- Никаких если. Иди давай.


Я беру тесты и иду в ванную. Закрываю дверь. Сажусь на край ванны. Держу коробки на коленях. В руках дрожь. В голове шум. Я делаю глубокий вдох. Потом еще один. Потом вскрываю первую коробку. Потом вторую. Достаю тесты. Читаю инструкции, но буквы прыгают перед глазами, и я просто делаю то, что нужно.


Выхожу. Не смотрю на результат. Прижимаю оба теста к груди и возвращаюсь в гостиную. Три девушки стоят полукругом.


- Ну? - Селин первая не выдерживает.


- Не смотрела, - признаюсь. - Давайте сами. А я закрою глаза.


Кладу их на столик, сажусь на диван и закрываю глаза. Наступает тишина. Такая бесконечная, что я готова на месте уже умереть от нетерпения. А потом голос Мэриан:


- Кажется... у кого-то появятся три замечательные тетушки.


Я вскакиваю с дивана, открыв глаза. Ноги подкашиваются.


- К-как? То есть...


- Ты беременна, мамочка! - восклицает Аврора, следом и Селин.


- Я знала. У меня на такое чуйка есть. Поздравляю, мамочка.


Я не двигаюсь. Не дышу. Просто смотрю на тесты. Оба положительные.


А потом медленно на губах появляется улыбка. Сначала маленькая, дрожащая. Потом шире. Потом до ушей. Потом глаза заливает, и я смеюсь и плачу одновременно, и мне все равно, что выгляжу как сумасшедшая, потому что внутри... внутри сейчас такое, чему нет названия.


Я плачу и смеюсь одновременно.


Мэриан бросается ко мне первой. Всегда она первая. Всегда. С самого детства, когда я только в приюте оказалась, когда я падала, когда мне было больно, когда плакала, когда смеялась - она была первой рядом. И сейчас она обнимает меня так крепко, что у меня ребра стонут, и я чувствую, как ее слезы текут мне в шею, горячие, быстрые, и она смеется сквозь них, и говорит, и не может договорить:


- Ника, ты... Господи! Не могу поверить...


- Добро пожаловать в клуб мамочек, - обнимает с другой стороны Аврора. У нее ломается голос. Она уткнулась мне в плечо и молчит, только плечи вздрагивают.


Я поднимаю глаза на Селин. Ее нижняя губа дрожит.


- Не-е-ет, - тяну я. - Селин. Не надо. Если и ты заплачешь...


- Я не плачу! Не плачу. У меня просто... просто...


Голос срывается. Она закрывает рот ладонью. Потом убирает.


- Черт! - выдавливает она и врезается в нас так, что мы все четвертом пошатываемся. Ее руки обхватывают меня поверх рук Мэриан и Авроры. Так и стоим вчетвером, обнявшись. И плачем и смеемся. Я безумно рада, что разделила этот невероятный момент с ними.


Не знаю, сколько минут проходит, может, одна, может, пять, но это уже не имеет значения. Есть только тепло. Только чужие слезы на моем плече. Только чужие сердца, бьющиеся рядом с моим.


И где-то внутри меня - крошечное, невидимое, еще не знающее, что его уже любят. Что его уже ждут. Что для него уже стоят четыре женщины посреди гостиной и плачут от счастья.