Страница 13 из 20
- Вот хитрец.
Как бы невзначай смотрю на Алекса, который пьет из трубочки сок, а при этом чуть не кипит от ревности. Сжимает стакан так сильно, что вот-вот тот треснет. Я почти слышу, как он скрипит зубами, но держит лицо. Преподаватель, тоже мне, образцовый гражданин. Ну-ну.
Кевин, не чувствуя подвоха, продолжает вешать лапшу папе на уши:
- Я, конечно, понимаю, что Ника занята, но если ей понадобится помощь с учебой или вообще… я всегда рядом.
Папа кивает, как добрый дедушка, а я мысленно ставлю на то, что Алекс сейчас испепелит Кевина взглядом до такой степени, что тот начнет светиться в темноте.
Не хотелось бы оставлять их одних, но нужно отдать деньги доставщику. А когда возвращаюсь, Кевин уже прощается с папой. Так улыбается ему, будто мое будущее с ним уже просчитано.
А Алекс... О нем я уже и говорить боюсь. Никогда не видела его таким. Сэндвич он кстати съел, как и выпил весь сок.
Когда Кевин все же скрывается за дверью, встает и идет к отцу. Какого...
- Господин, приятно снова вас встретить.
Офигеть! За секунду переобулся. Улыбается так, будто секунду назад не был готов взорваться. Что он задумал?
- О, я вас помню. Вы как-то подвезли мою дочь да еще и такой большой заказ сделали. Надеюсь, понравилось все.
- Пальчики оближешь! - восклицает он, а я жалею, что под рукой нет телефона, чтобы заснять такой кадр. - Ничего вкуснее не пробовал. Остальные тоже спрашивали, откуда я все заказал. Вот я и порекомендовал всем это место.
- А я-то думаю, откуда такой поток внезапно взялся, - улыбается в ответ папа.
- Да ладно вам. Это все ваша заслуга. И давайте вы будете на ты. Мне всего-то 26, а от вашего "вы", чувствую себя стариком. Кстати хочу отметить, что дочь ваша тоже просто чудо. Такая заботливая, внимательная. Я сразу понял, что вы воспитали ее правильно. Таких не так-то просто встретить.
Что за чушь?! Это я-то такая?! Папа расцветает от таких слов, а я чувствую, как внутри все переворачивается.
Он что, пытается произвести впечатление на моего отца?
- Ну, она у меня золотая девочка, - гордо отвечает папа. - И вы... то есть ты, кстати, тоже выглядишь как порядочный молодой человек. Хотя, признаться, я тебя не сразу вспомнил.
- Это потому, что я не так часто к вам заглядываю. Виноват. Исправлюсь. Кстати, я тут заметил, что вы таскаете тяжелые ящики. Может, помощь какая нужна?
- Что ты. Стану я посетителя дергать.
- А вот это уже было обидно. Я думал, мы уже сблизились.
Я чуть не давлюсь воздухом, а Алекс, кажется, получает неимоверное удовольствие от этой сцены. Он поворачивается ко мне, и его глаза блестят от той самой наглой самоуверенности, которую я так люблю.
- Ну... раз сам напросился, жалеть не стану. Нужно продукты перенести на склад. Тяжеленные. Даю последний шанс передумать.
- Мужчина назад слова не берет.
Папа кивает, довольный.
- Тогда пошли. Склад в задней части, через двор. Я покажу.
Папа первым идет вперед, бодро шагает к двери, ведущей на задний двор. Алекс следует за ним, но на секунду задерживается рядом со мной. Снимает свою куртку, оставаясь в черной футболке, и ткань тут же четко очерчивает каждый мускул, каждую линию плеч. У меня внутри все замирает, дыхание будто сбивается на полтакта.
Он протягивает куртку мне.
- Держи, - говорит тихо, почти небрежно, но в этом столько скрытого огня, что у меня мурашки бегут по коже.
Я машинально беру ее, пальцы чуть дрожат, и тут же он наклоняется ко мне, так близко, что я чувствую его запах - теплый, с легкой нотой парфюма, знакомый до мурашек. И шепчет прямо на ухо, так, что слова будто вибрируют внутри меня:
- Смотри не выдай себя, тигренок, пуская по мне слюни. Все равно я тебе ночью достанусь. Вот тогда сделаешь со мной все, что захочешь.
У меня щеки вспыхивают, но я не могу сдержать полуулыбку. Алекс усмехается, подмигивает и идет следом за отцом.
Я остаюсь на секунду одна, прижимаю его куртку к себе - она еще теплая, пахнет им, и от этого становится одновременно и спокойнее, и взволнованнее. Потом встряхиваюсь, будто сбрасывая оцепенение, и решаю, что просто стоять и смотреть - не вариант. Если уж он там таскает тяжести, я тоже могу быть полезной. Пусть даже с чем-то легким.
Выхожу во двор. Солнце уже поднялось выше, воздух теплый, пахнет свежими овощами, деревом ящиков, чуть кофейными зернами, которые папа хранит в отдельной коробке.
Он показывает Алексу, какой ящик куда положить, а тот кивает, будто всю жизнь этим занимался. Берет первый ящик - тяжелый, судя по тому, как чуть напрягаются его плечи, - и несет его к складу. Движется легко, без суеты, но с такой силой в каждом движении, что даже смотреть на это ощущается как смотреть на что-то завораживающее.
- Я тоже помогу, - говорю, стараясь, чтобы голос звучал буднично. - Тут ведь не только тяжелые ящики таскать. Еще и разложить надо.
Алекс на секунду останавливается, смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то теплое, нежное, но тут же снова делает вид, что он тут просто «помощник».
- Ладно. Но только легкие. Не хочу, чтобы ты спину надорвала.
- Да я не такая хрупкая, - фыркаю я, но сама при этом не свожу глаз с того, как напрягаются его мышцы, когда он берет следующий ящик, как чуть сдвигаются лопатки под футболкой, как вздуваются вены на руках, как он ставит все ровно, без лишних движений. Еще и татуировки добивают. Черт, да он ведь специально это все делает, зная, как на меня действует. Жук хитрый. Но такой блин офигенный.
Папа тем временем что-то отмечает в блокноте, и благо, на нас ноль внимания.
Алекс снова берет ящик. На этот раз чуть крупнее, и когда он его поднимает, футболка натягивается так, что видно каждый контур мышц. Это законно вообще быть таким сексуальным?!
Я на секунду замираю, потом спохватываюсь и ставлю свою коробку рядом, делая вид, что очень занята тем, чтобы все стояло ровно.
- Николь, я нужен в зале. Покажешь ему потом, где руки помыть? Парень, тебе огромное спасибо. Ты очень помог. Если что, я в зале. И за обед деньги не возьму с тебя.
- Обращайтесь.
Папа уходит, и в эту секунду воздух будто становится гуще, тяжелее. Искры между нами вспыхивают ярче. Теперь не надо притворяться, что мы просто двое людей, которые помогают с разгрузкой.
Алекс смотрит на меня так откровенно, что у меня внутри все сжимается от предвкушения. В его взгляде ни капли притворства, ни грамма сдержанности: он видит меня, каждую мою дрожь, каждую попытку держаться спокойно.
Он берет еще одну коробку - тяжелую, из тех, что даже папа морщился, поднимая. Делает шаг к складу и ставит ее на пол.
- Ну что, тигренок, мы теперь...
- Нет, нет, нет! Алекс, дверь! - выдыхаю я резко, почти кричу, но уже поздно.
Он заходит внутрь и, не задумываясь, закрывает за собой дверь ногой привычным, уверенным движением.
- Что такое?
- Она сломана, - выдавливаю я, прикусывая губу. - Открывается только снаружи. С той стороны защелка заедает. Я забыла тебе сказать.
Алекс медленно поворачивается ко мне. В его глазах мелькает сначала недоумение, потом эта его дерзкая, опасная улыбка, от которой у меня подгибаются колени.