Страница 61 из 69
— Про Тоню я вам уже сто раз рассказал. Мы друзья. Одно время я думал, что она мне нравится как девушка, а потом понял, что нет. Оказывается, с девчонками можно реально дружить. Просто, без подтекста. К тому же у неё парень в танковых войсках служит. Снесёт башню и переедет безголовые останки. Вот он, кстати, сильно против нашего общения. Передал через Тоню, чтобы я держался от неё подальше. Но она сама добавила: «Только попробуй, Лёха мне не батя и не тренер, не ему решать, с кем мне дружить».
Данил засмеялся.
— Да уж. Тоня — космос! Из твоих подружек она мне больше всех нравится. Какой характерец! Жаль, что у неё есть Лёха.
— Может, ты просто устал? — предположил Олег. Реально, к концу года нагрузка у тебя аховая. Не представляю, как ты всё успеваешь. Хорошо хоть после поступления закончатся бесконечные репетиторы, и можно будет оставить «Добровольцев».
— Я не планировал их оставлять. И позвал туда Алю.
Олег и Данил переглянулись, но спросить ничего не успели. Ильяс поспешил объяснить.
— Пока вы не придумали мне ещё одну любовь, расскажу. Алина мне как младшая сестрёнка. Мне очень нравится её защищать и оберегать. Она такая трогательная, восторженная и доверчивая. А ещё она любит море, может просто смотреть на него часами.
— Ладно, давай вернёмся к Рише, — напомнил Данил. — У тебя вообще, что ли не осталось чувств?
— Остались. Но не могу понять, что со мной не так. Вроде всё хорошо, но словно ярлычок на футболке колет шею или чёрная полоска на белых кроссовках не даёт покоя. Это где-то внутри, не могу объяснить. Просто беспокоит и всё.
— Ладно, не руби с плеча. Завтра у тебя большой праздник, ты так его ждал. Пусть всё пройдёт хорошо.
Пятница считалась учебным днём чисто формально. С самого утра готовились к балу. Репетировали в классах, прогоняли выход и вальс во дворе, озабоченно поглядывали на небо. В сводках синоптиков стояло десять процентов осадков, но переживали так, будто все девяносто. Ветер шелестел цветочными гирляндами из искусственных цветов. Учителя озабоченно поправляли плакаты и проверяли, не появилось ли на них за ночь новых надписей.
Учеников, не участвующих в концерте, отпустили домой переодеться и взять цветы. Ильяс быстро облачился в заготовленный заранее костюм с бледно-фиолетовой сорочкой, взял букет гортензий. Когда он вернулся в школу, во дворе уже гремела музыка, зрители рассаживались на стульях. Риши не было, ей предстояло выйти в заключительном танце вместе с другими вальсирующими. Ильяс занял место во втором ряду, букет положил на колени. Постепенно пустых мест не осталось. Почти половина зрителей стояла вдоль стен, ещё часть вываливалась из открытых окон на втором и третьем этажах.
Директор вышел в центр двора с приветственной речью. Несколько раз нарочно делал паузы и поворачивался к журналистам. Улыбнувшись в камеру, продолжал рассказывать, как важно в наше время сохранить традиции. Концерт открывало танго. Ильяс все номера смотрел с удовольствием, но поймал себя на мысли, что ждёт песню Вали. Когда она запела, половина зрителей, не стесняясь, плакала, другая половина морщилась, пытаясь сохранить лицо. А Ильяс глупо улыбался, думая, что целовал эти талантливые губы.
Рядом с Ильясом сидел Евгений, он не отрывал пристального взгляда от затылка Иры Крючковой, кажется, не видел ни одного номера. А зря, это действительно было потрясающе. Ильяс внезапно понял, что гордится своей школой. Ни у кого нет такого бала, такого красивого обычая!
Раздались первые ноты вальса Чайковского «Серенада для струнного оркестра», одна за другой во двор начали выходить, точнее выплывать, пары. Среди танцующих была и Риша. Двигалась она плавно и красиво. Ей в пару достался хороший танцор, на самом деле давно не школьник, а бывший выпускник. Директор не мог допустить провала перед камерами и подстраховался, в партнёры старшеклассницам пригласили нескольких танцоров из клуба.
Бал выглядел зрелищно. Розовые юбки синхронно взлетали, руки порхали, словно крылья, девушки в одинаковых платьях, сами похожие на огромные цветы, кружились и плавно скользили по двору. Ильяс залюбовался Ришей. Всё-таки она самая красивая девочка школы и выбрала его.
Мелодия затихла и сразу же началась новая. Этот вальс Ильяс знал. Именно под музыку из фильма «Мой ласковый и нежный зверь» он учился вальсировать в «Медузе». Некоторые зрители остались сидеть на местах, некоторые начали вставать. Все, кто выходил на площадку, держали цветы, они толкались и торопились обозначить пару, Ильяс треснулся коленкой о впереди стоящий стул, обошёл его и принялся искать взглядом Ришу. Она замерла чуть ли не в середине площадки и взволнованно смотрела поверх макушек суетливо снующих людей. Кто-то уже вручил свой цветок и пригласил даму на танец, а кто-то только направлялся к выбранному партнёру.
Увидев Ильяса, Риша улыбнулась, но когда он приблизился, часто-часто заморгала. Он протянул ей букет и попытался взять за руку. Часть песни уже проиграла, осталось не так много времени, чтобы поразить Ришу вальсом. Зря, что ли, он ходил вечерами на танцы.
— Как ты мог? — она неподдельно всхлипнула: — Как ты мог так унизить меня при всех?
— В смысле? Что я сделал? — Ильяс непонимающе развёл руками, зацепил букетом танцующую пару.
— Это же Бал пионов! Пион — это символ. Не другой цветок, пион! А это, — она ткнула пальцем на букет, — вообще-то гортензии.
Риша развернулась и убежала в толпу зрителей. Ильяс так и остался стоять на середине двора среди танцующих пар с опущенным букетом. Хотел выбросить его прямо тут на асфальт, но его забрала Оля. Староста «ашек», вызвавшая на забив Ришу в начале года.
— Обожаю гортензии и танцевать. Пойдём, парикмахерский сынок, попляшем.
Она сама повела в танце, Ильяс вернулся в реальность только через несколько секунд, положил ладонь ей на талию и включился в вальс. Перед глазами стояло оскорблённое и удивлённое лицо Риши. Она не играла, она реально на него рассердилась и обиделась.
Ильяс танцевал, не слушая музыку, его взгляд метался по лицам зрителей и вальсирующих. Он увидел, как Евгений подарил пион Ире, но та не вязала его, даже руку не вытянула. Отринутый цветок упал под ноги дарителю.
Наконец прозвучали последние ноты вальса, Оля отпустила руку Ильяса и улыбнулась.
— А ты хорош! Ни разу на ногу не наступил и вёл так уверенно. Спасибо за цветы.