Страница 28 из 69
Глава 6. Маркохтская борода
За окном бесновалась вьюга. Стёкла прогибались под её напором, за подоконником протяжно и тоскливо стонал детёныш боры. Причину воя Олег не нашёл. Вскрыл рамы и поменял подоконник, но стоило белому облаку свалиться с Маркохтского хребта, как плач возвращался. Карина боялась завываний норд-оста и ночами прижималась к Олегу плотнее. Давно это было. Тогда Олег любил гудение ветра, а сейчас бора напоминала, что согревать ему больше некого.
За спиной прошуршали шаги, Данил встал рядом и протянул ему чашку чая.
— Где его носит? Уже девять вечера. — За последний час это была третья чашка чая и десятый вопрос о том, где носит Ильяса.
— Провожает Ришу.
— Куда? Точнее, откуда? — Данил явно нервничал, не садился, не ел, всё ходил из комнаты в комнату. — Сегодня у него не физика, а матеша.
— Ильяс не дурак. Видел белую бороду, на набережную точно не пойдёт. Позвони ещё раз. — Олег взял чашку и сделал большой глоток.
Данил прошёлся по комнате, остановился у фотографий на стене, выровнял свой свадебный снимок и снова подошёл к окну.
— Я звонил пять минут назад. Не отвечает. Позвони ты. На меня он обиделся. Может, поэтому и не берёт.
Олег набрал номер, послушал гудки и снова повернулся к сыну.
— Если тебе Эля реально нравится, придётся ему смириться. Обижаться бессмысленно.
— Звучит потрясающе разумно, но не для семнадцатилетнего Ильяса. К тому же ничего серьёзного с Элеонорой у меня нет. Это была одноразовая акция.
— Тогда я на стороне Ильяса. Дань, ты не подросток. Если уж свербело одно место, можно было найти другую женщину? Не маму одноклассницы сына. Тем более с Дианой у него натянутые отношения. Если ты забыл, его зазноба с ней воюет.
— Не забыл. — Данил вздохнул, упёрся взглядом в окно и несколько секунд не моргал. — Я дурак. Прекрасно понимаю, что накосячил. После той ночи Эля ждала звонка, я не перезвонил. Думал, она сама догадается, что продолжения не будет, но нет, выцепила меня в «Фиалке». Оксанка быстро сориентировалась, изобразила даму моего сердца. Эля отступила, но теперь я выгляжу подлецом. Получается, изменил Оксанке. Со всех сторон я козёл.
— Зачем тогда вообще было начинать?
— Не надо было. — Данил снова бросил взгляд на экран телефона. — Сначала я успокаивал себя мыслью: мы взрослые люди, оба свободны, никаких обязательств, почему бы не провести хороший вечер. А сейчас понимаю, что я снова прошёлся по любимым граблям: просто не мог ей отказать. Сам виноват, ввёл её в заблуждение, заставил думать, что я реально ею увлечён, вроде как мой отказ приравнивался к тому, что она недостаточно хороша, красива, молода. Я не хотел её обидеть. На самом деле всё было неплохо, просто разово. Неужели ты никогда не хвалил чьё-то блюдо из вежливости, ел через силу?
Олег изумлённо выдохнул:
— Блюда ел и хвалил, с женщинами из жалости не спал. Данил, Данил… — Он покачал головой, но ругать не продолжил. Всё-таки воспитание Вари и бабушки до сих пор догоняло Данила и шарахало то по башке, то по жопе. Не смог он переломать его и перевоспитать. В чём-то это было хорошо, но в отношениях доставляло кучу проблем. В современном мире недолюбленные женщины расценивали вежливость как флирт и начинали строить замки там, где планировался временный сарай. Более опытный мужчина перевёл бы всё в шутку, разрулил ситуацию без обид, а Данил боялся оскорбить и раз за разом выбирал не себя.
Ветер бросил в окно горсть колючих капель, взвыл на высокой ноте. Данил вздрогнул.
— Где его, чёрт подери, носит?!
Олег похлопал Данила по плечу, приобнял и взлохматил его шевелюру.
— Не поминай чёрта всуе. Ильяс взрослый и разумный, скоро придёт домой. Считай это особым чутьём морского волка. Я ему денег скинул. Сидит где-нибудь в тепле, поит Ришу капучиной. Всё будет хорошо.
Сколько раз Олег говорил эту фразу, когда Ильяс был малышом, и сколько раз заканчивалось «не хорошо».
Данил приехал в Новороссийск с четырёхлетним сыном, уже после того, как от Олега ушла Карина. Год он лез на стенку и выл в дуэте с борой. Ещё не известно, у кого лучше получалось. Данил позвонил ему в начале лета с просьбой помочь найти съёмное жильё, он, естественно, помог — предоставил собственное. Юный Данил выглядел растерянным и напуганным, несмотря на высокий рост, напоминал старшеклассника, хотя по возрасту был ближе к студенту. Он не объяснил, почему сбежал из Васильевки, просто приехал с чемоданом и сумкой, без плана и денег. Будто принял решение в одну минуту и в следующую его осуществил.
Тогда Данил был ещё не вдовцом, но уже отцом-одиночкой. Олег обрадовался их приезду, от тоски не просто выл, сходил с ума, всё больше пропадал в порту, чтобы не сидеть в квартире, не мог видеть пустую супружескую спальню. Цветы на подоконнике мумифицировались, ковёр напитался пылью, из воздуха выветрился аромат духов Карины. Олег спал на диване в гостиной, убеждая самого себя, что это временно, он вернёт жену и всё будет как раньше. Он тогда даже представить не мог, как затянется процесс возвращения.
Четырёхлетний Ильяс напоминал тонконогого домашнего косиножку, таких паучков не боятся даже арахнофобы. Пугливый и доверчивый пацанёнок, но со взглядом Чингисхана. Разрез глаз выдавал татарскую кровь. Позже Олег узнал, что от мамы Ильясу достались не только черты внешности, но и характер. Он вспыхивал как спичка и если обижался, то со слезами и валянием по полу от подоконника до кресла.
Олег не воспитывал Данила. После знакомства с шестилетним сыном, исправно переводил деньги на его содержание. Они виделись в Новороссийске несколько раз в год, только в присутствии Вари. По сути, Олег не знал Данила. Что делать с четырёхлетним ребёнком не знали они оба. В Васильевке Данилу помогали женщины, а в городе пришлось делать всё, что раньше происходило как-то само по себе. В кастрюлях появлялся суп, вещи гладились, носки зашивались, на полке в ванной не переводилась зубная паста и никогда не заканчивалась туалетная бумага.
В отличие от Данила, Олег за год без Карины освоил бытовое колдунство, но маленький ребёнок и для него стал экзотическим животным и сложным испытанием. Первым делом подали документы в детский сад. Пока стояли в очереди, Данил стриг на дому и выезжал по адресам с чемоданом. На постоянную работу в салон он смог устроиться только, когда Ильясу исполнилось шесть лет, и вирусы перестали прыгать на него из каждой подворотни.