Страница 19 из 69
Когда они переехали в Новороссийск, Ильясу почти исполнилось четыре года. Сложные были времена, но страдать и скучать Данил не успевал. Планировал поступить в университет Ушакова и оседлать какой-нибудь корабль, но действительность треснула его по башке стопкой платёжек за детсад и коммуналку, и мечту пришлось отложить. Первое время Данил работал без выходных и едва справлялся с Ильясом. Изо всех сил воспитывал в себе самостоятельность и доказывал всем, что он сладит и с ребёнком, и с работой. И вообще он успешный одинокий отец. И никто ему не нужен. Если бы не Олег, успешный одинокий отец сошёл бы с ума в первую неделю.
Ильяс, как назло, часто болел, рос доверчивым и наивным, тянул в рот разную несъедобную живность, и его постоянно обижали на детских площадках более шустрые дети. Стоило Данилу зазеваться, Ильяс тут же дарил свои игрушки и даже вещи. Ничего никогда не жалел и со всеми пытался дружить. Бабушка и мама с пелёнок учили его уступать и всех любить. Как же сложно было ломать эту солнечную доверчивость! Данил сам до сих пор не изжил выпестованные из детства догмы: уступи, отдай, прости, не говори нет. Он изменился не только благодаря Олегу, хотя тот сильно помог. Ради сына Данил научился отстаивать границы и показывать зубы. Как бы сказала Оксанка, «стал проработанным», держитесь газлайтеры, он больше не подставит под ваши клыки мягкое брюшко!
Сегодня он возвращался в Васильевку с гордо поднятой головой. Он справился, вырастил сына, как минимум довёл до выпускного класса.
Мама и бабушка Ира вышли их встречать. Рядом с ними вертелись потомки Рафаэля: две дворняги, никогда не знавшие ошейника. На забор забралась кошка Тихуша. Она тоже всегда встречала гостей, но не ёрзала, не теряла кошачье достоинство. Данил с горечью заметил, что бабушка совсем усохла и ссутулилась. Она и раньше была невысокой, но напоминала румяного колобка, а сейчас — худого воробышка. Мама выглядела такой же бодрой и румяной, только в гладких тёмных волосах добавилось седины.
После ритуала приветствия и обхода дома ради выявления поломок, требующих срочного ремонта, гостей усадили за стол. Подавали тушёные куриные желудки с пюре, пирожки с потрипкой и салат с сердечками. Данил привык к подобному меню, а для Ильяса это каждый раз было испытанием. Он наскоро перекусил и убежал с местными ребятами кататься на лодке по Озерейке. Благо погода стояла тёплая. Солнце словно вспомнило, что оно Кубанское и, разметая лучистым веником тучи, выкатилось на небо.
После плотного обеда Данил занялся маминой причёской. Обновил стрижку и нанёс краску. Засёк время и вышел на крыльцо с чашкой чая. Бабушка сидела на верхней ступеньке, гладила разомлевшую на солнце Тихушу. Смотрела за калитку, вдаль уходящей улицы.
— Илюшка-то вырос. — Она упорно не признавала необычную форму имени и называла правнука Ильёй.
Данил сел рядом и сразу подвинулся. Следом за ним вышла Варя Андреевна с пакетом на макушке и полотенцем, обвязанным вокруг головы.
— Сплетничаете?
Бабушка Ира махнула рукой в сторону забора.
— Говорю, Илюшка-то вырос. Стрижку сменил, щетина пробивается на подбородке. Вон какой жених стал.
Варя Андреевна согласилась:
— Да, повзрослел и выпрямился. Зря ты его ругал за сутулость.
Данил усмехнулся.
— Не зря, потому и выпрямился, что не спустили на тормозах. Только почему вы это Ильясу не сказали? Про осанку и взрослость. Ему было бы приятно. Не зря в тренажёрке потеет и корсет носит.
Мама и бабушка переглянулись.
— Скажу. Он, кстати, старше тебя в этом возрасте выглядит. Хотя я и его не представляю в роли мужа и отца. Не то сейчас поколение. Легкомысленное.
Данил усмехнулся. Тема раннего отцовства давно его не задевала. Немного царапала, но не более.
— Для любого поколения это рано. Пусть лучше сначала мореходку окончит, поработает немного, попутешествует. Успеет жениться.
— И то верно, — согласилась бабушка, — успеется. А то будет как Кошкины — путешественник по ларькам и вытрезвителям.
Данил бросил взгляд на часы:
— Смывать через десять минут, — повернулся к бабушке. — Ба, а тебя подстричь?
— Да что там стричь-то? Три волосины осталось. Я их в гулю резинкой собираю и под платок прячу. Всё одно не видно.
На несколько минут замолчали. Данил скользил взглядом по двору и вспоминал Адмиральский дом. Точнее видение, которое тот ему подарил.
— Мам, помнишь, ты рассказывала, как я мелкий вдруг заявил, что не хочу кашу и хочу птичье молоко? Сколько мне тогда было, года два?
Варя Андреевна улыбнулась.
— Меньше, чуть больше года. Ты после этого ни разу подобного не выдавал. Только в три начал такими длинными предложениями говорить.
— Надо же… — задумался Данил. Кажется, именно в этот возраст он впервые провалился. Воспоминания остались смутными и нечёткими. Про птичье молоко он забыл, зато мама и бабушка потом постоянно припоминали этот его выпад. И когда он выделывался, отказывался есть очередное блюдо из курицы, говорили: «Ну извините, птичьего молока у нас нет».
— Как там Оксанка поживает?
Данил удивлённо приподнял брови.
— Прекрасно. А чего это тебя Оксанка волнует?
— В предыдущий приезд ты о ней рассказывал как-то особенно тепло.
— Понятно, — усмехнулся Данил и приобнял бабушку за плечи. — Всё не оставляете попытки меня женить?
— А ты не хочешь?
— А мне одного раза хватило.
— Это не считается. Дуристика! Вот что это было. Тьфу!
— Ба, клятвенно обещаю, если влюблюсь — женюсь обязательно.
Данил встал.
— Мам, пойдём, пора смывать краску.
Домашняя покраска в ванной комнате — это вам не салонные удобства. Данил поливал голову мамы, наклонившейся над ванной, стоя на коленях. Переживал, что ей неудобно и даже больно.
— Не тяжело стоять? Ещё чуть-чуть на висках не смылось.
— Нормально, смывай.
— Мам, а Кошкины так и не появлялись в Васильевке?
— Как дом сгорел лет пять назад, так и не появлялись. Артур вроде в тюрьме сейчас. Про остальных не знаю. Хотя нет, знаю. В магазине как-то обсуждали, что Кошкин-старший таки спился окончательно.
— Понятно, — задумчиво протянул Данил и тут же перевёл тему: — Не горячая вода?
— Наоборот, добавь немного.
Продолжая смывать, словно между делом поинтересовался:
— Про Сашку ничего не слышно?
— Года три назад приезжала в Васильевку. Я не видела, тётя Лида рассказывала. Не Сашка она больше, Александра, такая мадам, прям не узнать. Модненькая, ладная.