Страница 16 из 69
На крик прибежала Светлана Павловна. Хотела наорать на Данила, но вовремя вспомнила, кто накручивал злополучные коклюшки и наносил состав на голову.
Волосы не спасли, пришлось сделать Раисе стрижку, отпаивать шампанским и обещать бесплатное обслуживание в течение полугода. В процессе выяснилось, что неделю назад Раиса сделала кератиновое выпрямление волос, в чем призналась Светлане Павловне, а у той не хватило профессионализма понять, что химическая завивка после такой процедуры может дать неожиданный результат. К тому же сам состав она замешала неверно. Получилось ядрёное зелье. Им ещё повезло, что у корней волосы оказались достаточно здоровыми, чтобы их в итоге хватило на короткую стрижку.
Когда Раиса ушла, Светлана Павловна обречённо опустилась на диван и расплакалась.
— Всё, репутация салона погублена. Что же делать? Что делать?
Данил сел рядом, неловко обнял и утешающе похлопал по спине.
— Ситуация, конечно, неприятная, но не смертельная. И кстати, Раисе удивительно хорошо с короткой стрижкой. Она сама это отметила. Буду её стричь и осыпать комплиментами. — А про себя добавил: «Бесплатно».
И действительно, всё было хорошо у «Айвори», но не у Данила. История с завивкой просочилась в парикмахерские по всему городу, расползлась среди клиентов и других стилистов. Светлана Павловна пожертвовала Данилом, бросила его на съедение сплетницам. Автором этой великолепной идеи по спасению «Айвори» был её муж. Козлище так активно распускал слухи, что сам в них поверил и убедил жену. Светлана Павловна предпочла уйти в сторону. Не топила его, но и не защищала.
Данил вернулся в «Фиалку». Несколько месяцев работал на автомате и пропустил все важные конкурсы и семинары. Будто сам поверил в дурацкие слухи и потерял веру в профессионализм. На самом деле его больше подкосила людская подлость и собственная слабость. В сотый раз Данил убедился, что доброта и воспитанность — не те качества, которые помогают подниматься по карьерной лестнице и жить припеваючи.
Он давно не долговязый розовощёкий юнец, чтобы позволять вытирать о себя ноги. Но почему же снова и снова он попадает в подобные ситуации? Может, пора перестать быть добрым и понимающим? Когда-то уехал из Васильевки, чтобы мама и бабушка не завоспитали Ильяса до состояния сыночки-корзиночки, чтобы он умел огрызаться и отстаивать своё мнение, чтобы чаще выбирал себя, а не других. Как бы парадоксально это ни звучало, он планировал воспитать «плохого мальчика», неудобного для окружающих, умеющего говорить «нет» и посылать слишком настойчивых халявщиков.
Получалось пока не очень. При том, что рядом всегда маячил весельчак Олег, умеющий рассеивать комплименты, Данил тоже больше не был податливым и всепрощающим. Но воспитанность… будь она неладна! Видимо, циркулировала в крови и передавалась по наследству вместе с выдающимися чертами лица.
Вернувшись в Новороссийск, Данил раздал подарки и вечером наведался к соседке с выездным чемоданчиком. Катерина тоже стриглась у Данила в салоне, её мама, третий год как прикованная к инвалидному креслу, не могла себе позволить посещение «Фиалки». Почти каждые два месяца Данил стриг Веру Ильиничну и укладывал волосы в простенькую причёску, обязательно на её день рождения, Новый год и Восьмое марта. Денег не брал, но всегда уходил с гостинцами: куском пирога, домашней заготовкой или чем-нибудь рукодельным. Варя Ильинична вязала носки и дарила их на все праздники. У Лазаревых было по пять пар разноцветных тёплых носков на человека, зимой, их носили вместо тапочек, чтобы не морозить ноги на холодном паркете.
Полтора года назад, когда Вера Ильинична потеряла волосы после химиотерапии, Данил тоже побрился под ноль. Он принёс ей новенький парик накануне дня рождения и застал плачущей у зеркала. Не раздумывая, достал из чемоданчика машинку и прошёлся ею по макушке. Получился широкий пробор, разделяющий волнистую шевелюру на два мохнатых острова. Причёска а-ля перевоспитавшийся, чуть облагороженный монстр из фильма «Оно».
Вера Ильинична от неожиданности перестала плакать.
— Даня? Ты что наделал? Такие волосы испортил!
— Будем вместе отращивать новые кудри.
Позже он аккуратно добрил голову. Первое время носил бандану, а когда волосы доросли до причёски «бокс», начал стесняться своих ушей. В последний раз он вспоминал о них в выпускном классе, тогда подстригся слишком коротко и чуть ли не молился, чтобы к окончанию школы вихры отросли достаточно, чтобы он не остался на выпускных фото и в памяти одноклассников чебурашкой.
Над ним тогда сильно потешались, Сашка больше всех хохотала, но при этом гладила по шершавой макушке и называла велюровой башкой. С ней он не стеснялся ни ушей, ни худобы, ни чувствительной натуры. Хотя она подшучивала порой довольно обидно, Данил всегда знал, что она именно тот человек, который отдаст последний столовский пирожок, поможет решить твой вариант на контрольной в ущерб собственному, и вместе с тобой двадцать раз посмотрит «тупорылый пошлятский» фильм с Адамом Сэндлером.
Как-то незаметно он снова вернулся мыслями к школьному прошлому и однокласснице Сашке. Ильяс заметил его задумчивость, но причину понял неправильно:
— Ты чё, всё ещё паришься из-за «Айвори»?
— Почему ты о них вспомнил?
— После поездки на конференцию ты как пришибленный. Они там точно были. В городском паблике куча их фоток.
Данил не ответил. Про козлище он на самом деле забыл, уплыл мыслями гораздо дальше и глубже. Обдумывал вылазку в Адмиральский дом. Утром у него было две записи, ещё две вечером, правда, одна из них — покраска аиртач. А это надолго. Значит, лучше съездить на развалины в середине дня, может снова получится увидеть что-то из прошлого, точнее, не просто увидеть, а побывать там всеми органами чувств.
В «Фиалке» на него смотрели тем же взглядом, которым накануне наградил Ильяс. Выжидательно-сочувствующим. Видимо, они тоже отслеживали новости в городском паблике.
Данил разложил на столике конфеты, включил чайник.
— Погодка на улице! В Москве теплее было, между прочим.
Савва пошелестел бумажками и откопал свой любимый чернослив в шоколаде.
— Тут это, пока тебя не было, Лина приходила. Админша «Айвори».
Данил удивился.
— Зачем? — Поправив парик на Эльзе, он снял с волос две заколки, немного подумав одну вернул. — Она не говорила, зачем я ей понадобился?
— Сказала, что вам нужно лично увидеться.
— Ладно, я ей позвоню.