Страница 14 из 69
Олег по инерции продолжал улыбаться, но новость его оглушила. Он изо всех сил делал вид, что мир не рухнул. К счастью, новоиспечённая борода скрыла опущенные уголки губ.
— Понятно. Но ты же будешь приезжать?
— Зачем? Здесь меня больше ничего не держит.
Олег хотел крикнуть: «А как же я?! Я тебя держу!», — но потянулся за меню и заказал десерт.
После ужина они не гуляли. Карина торопилась домой и попросила вызвать ей такси. Он смотрел вслед отъезжающей машине в заторможенном отупении. Встряхнулся, засунул руки глубоко в карманы и пошёл на набережную. К вечеру сильно похолодало, с моря дул пронизывающий ветер, пробирался под пиджак и облизывал рёбра. Ещё не бора, но уже её предвестник.
Олег был уверен, что они на пути к примирению. Карина была единственной женщиной, которую он любит, любил и будет любить. Он даже не рассматривал будущее с другим человеком. Причём в его чувстве давно не было опьяняющей страсти или юношеского сумасшествия, он просто точно знал, что она делает его счастливым, ради неё хотелось ходить на дурацкие танцы и штудировать каталоги с репродукциями картин.
В его случае это была любовь с первого взгляда. Они встретились на празднике города, вспыхнул салют, а Олега ослепила красота Карины. Поженились они рано, в девятнадцать лет. До этого первокурсник Морской академии почти год осаждал неприступную крепость, закидывал цветами и покорял серенадами под окном. Одурел от первой и единственной любви и убедил её родителей, что он тот самый, способный сделать их дочь счастливой.
Брак действительно был счастливым. Они постоянно путешествовали по России и за границей, он доставал билеты на выставки и спектакли, она готовила ему изысканные французские блюда и по утрам на трёх языках признавалась в любви. Счастье их было естественным, не напоказ. Только вот детей не было. Точнее, у Олега был сын, а у Карины — нет. Он узнал о Даниле двадцать восемь лет назад, а она — на тринадцать лет позже. В тот год и закончилось их счастье.
Карина не устраивала истерик. Просто собрала свои вещи и молча ушла. Вернулась к родителям. Не простила. Видимо, то, что Олег посчитал шагами к примирению, она рассматривала как растянутое во времени прощание.
Остановившись у парапета, Олег смотрел на горбы волн. Сегодня море казалось сизым и ворчливым, больно кусалось. Мелкие капли кололись стеклянной крошкой, ветер толкал, прогонял с набережной. Олег так глубоко погрузился в свои мысли, что не сразу услышал, как его окликнули:
— Олег! Зову, зову тебя, а ты — ноль внимания.
Он развернулся и сощурился, на него тут же налетел давний друг, вернувшийся из плавания.
— Пашка, привет.
— Привет, бородач! А я смотрю, ты не ты? С бородой такой жук непривычный. Прям дикий дядька. Ты чего это отпустил себе шерсть на лице? — Павел обнял Олега. Похлопал по спине.
— Так, захотелось. Не ожидал с тобой сегодня увидеться.
— Да, смотрю, у тебя очень занятой вечер.
— Был.
Вместе они пошли по набережной. Павел взахлёб рассказывал о странах, в которых побывал, показывал в телефоне фотографии.
— Не знал, что увижу тебя, улитку не захватил. У тебя такой точно нет. А Маруся жива ещё?
— Спрашиваешь, там такой кабан! Когда она ползает, соседи снизу думают, что кто-то гантели тягает и прыгает в железных ботинках.
Ещё несколько минут обсуждали новости Новороссийска и Мексики. Олег старательно гнал от себя мысли об отъезде Карины, иногда лицо давало сбой: брови хмурились, уголки губ опускались, благо борода тщательно скрывала эмоции. Вот, оказывается, какое замечательное приобретение для лица. Лучше любой маски.
— Ты надолго?
Павел на секунду задумался.
— В этот раз нет. Подписал контракт. В декабре снова в плаванье. Вернусь в феврале, а в апреле — снова в путь. Слушай, а давай со мной? Не надоело тебе сидеть в порту? Ты же морем болел. В мореходку пошёл, чтобы бороздить океаны, а не встречать чужие корабли. Говорил, море — это твоя страсть.
— Страсть должна быть одна. Или Карина или море. Я выбрал Карину.
— А Карина что выбрала?
Олег не ответил. Павел знал его историю, не осуждал, когда брак рухнул, поддержал и предложил лечиться морями-океанами, а потом таскал ему улиток с разных концов света и не переставал звать на корабль. Они оба когда-то закончили факультет судовождения, но Олег сидел в порту на должности оперативного дежурного, по факту руководил группой подчинённых, принимающей суда. К морю не приближался и не объяснял причину. Просто в какой-то момент сделал выбор не в пользу бирюзово-солёной страсти.
До крейсера «Михаил Кутузов» дошли молча. Олег поднял взгляд и, не смотря на друга, предложил:
— Давай так: в апреле я тебе точно скажу. Если что, найдёшь для меня местечко на корабле? Хоть коком, хоть матросом?
— Староват ты для матроса. Найду кое-что получше.
Олег вспомнил спокойное лицо Карины, когда она объявила об отъезде. За годы брака он хорошо её изучил. Она практически не притронулась к своему любимому блюду, вино только пригубила и весь вечер сжимала вилку, словно ручку, которой когда-то поставила подпись в заявлении о разводе. Ей было не всё равно. Ни тогда, ни сейчас. А значит, у него есть полгода, чтобы вернуть её и убедить остаться. Если не получится — уйдёт в море. Одну страсть вытеснит другой. А сейчас нужно не мотать сопли на кулак, а действовать. Апрель — месяц, когда он поставит точку, а пока пусть будет интерробанг.