Страница 90 из 92
Скорпион провёл пальцем по мягкой щёчке сына, а потом обнял Элю, прижимая к себе обоих — свою семью. В этот момент ему казалось, что жизнь не может быть лучше.
— Витар, — спокойно произнёс он. — Маленький Витар Морвин.
Имя повисло в воздухе, словно обретая собственный вес, собственную судьбу. Рокко на секунду замер, будто прислушиваясь к тому, как оно звучит, а потом медленно кивнул.
— Хорошее имя. Достойное. Пусть будет Витар. Но я всё равно буду звать его «Капитан», пока не докажет, что достоин чего‑то более серьёзного.
Алор тихо рассмеялся.
— Ты ему ещё дроида‑помощника подаришь, который будет напоминать вставать по утрам.
— А что? Полезная вещь! — не моргнув глазом ответил Рокко. — Или хотя бы будильник, который орёт «Подъём, будущий герой!».
В палате раздался тёплый, наполненный жизнью, смех и надеждой. И каждый из них чувствовал: впереди их ждёт долгий путь, пусть у каждого свой, но они пройдут его по жизни вместе.
*
Эля и Скорпион начали новую жизнь на Эверии. Их взаимодействие становилось глубже с каждым днём. Эля замечала, как постепенно меняется Скорпион: из мужчины, который носил боль как броню, он превращался в того, кто позволял себе быть уязвимым. Он начал делиться не только старыми ранами, но и светлыми воспоминаниями о Витаре, о тех редких минутах, когда мир казался правильным. Однажды вечером, когда небо над Эверией рассыпалось мириадами огней, он тихо произнёс:
— Витар учил меня смотреть на звёзды. Говорил: «Смотри на звёзды, брат. Они такие же мощные, но они не разрушают — они светят». Я тогда не понимал, что он имеет в виду. А теперь понимаю.
Эля молча взяла его за руку, переплетая пальцы, и они долго сидели так, не говоря ни слова, просто позволяя тишине говорить за них. В эти мгновения между ними не было ни прошлого, ни страхов, только настоящее, хрупкое и бесконечно ценное.
Свадьбу они сыграли скромно, почти незаметно: тихий вечер в кругу самых близких. Эля пригласила Мираэллу и тех, с кем успела сдружиться. Рокко пришёл со своей бывшей и Эля наконец познакомилась с ней: оказалось, что за строгой внешностью и резкими интонациями скрывается женщина, умеющий смеяться так, что даже самые тяжёлые мысли разлетались, как сухие листья на ветру.
После медового месяца, проведённого в курортной зоне на острове планеты «Дельта-Оазис», они всерьёз задумались о большом доме, о месте, которое можно назвать своим навсегда. Рокко, как всегда, оказался тут как тут:
— Слушай, тут есть участок чуть дальше по линии от моего дома. Земля хорошая, ровная, и вид такой, что хоть картины пиши. Если возьмёте — будем соседями. Ну, знаешь, я там что-нибудь изобрету, ты придёшь ругаться, что опять что-то гудит… идеальная жизнь!
Скорпион усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое.
— Ты всегда знаешь, как продать даже кусок пустыни.
В итоге они купили эту землю, а дом Эли выкупил Алор.
Что касается Алора, он не торопился покидать Эверию. С каждым днём его всё чаще видели в компании Мираэллы — они вместе пили кофе на террасе кафе у порта, подолгу разговаривали, смеялись редко, но так, что этот смех звучал особенно. Эля никак не могла понять, какие чувства на самом деле живут между ними. Казалось, дальше дружбы дело не продвигалось, и от этого Мираэлла становилась всё тише, а её глаза — всё печальнее. В конце концов она улетела на родную планету вместе с дядей, оставив после себя лишь лёгкую грусть и недоговорённость. Алор не хотел говорить на эту тему даже с Элей, и она не стала лезть в его душу, просто оставила дверь приоткрытой: на случай, если однажды ему захочется просто выговориться.
Тем временем в жизни Рокко тоже происходили перемены. Он воссоединился со своей бывшей, и вскоре выяснилось, что она носит его ребёнка. Это известие обрушилось на него, как шторм — внезапно, мощно, переворачивая всё вверх дном. Рокко прибегал к Эле и Скорпиону чуть ли не каждый день: то с вопросом, правильно ли он выбрал кроватку, то с паникой, что ничего не понимает в воспитании, то просто чтобы посидеть в тишине и услышать чей-то спокойный голос.
Его бывшая была женщиной занятой и влиятельной: она восседала в Совете, и её дни были расписаны по минутам. Поэтому близнецов — а оказалось, что их будет двое — в основном будет растить Рокко. И, конечно, Эля, которая неизменно становилась тихой гаванью для всех этих метаний, да уже с опытом.
А Скорпион тем временем шаг за шагом строил новую реальность — не ради власти, не ради почёта, а потому что наконец нашёл место, где его тёмные стороны, его умение видеть опасность в едва заметной тени, его холодная собранность становились не изъяном, а опорой. Оказалось, что он знаком с Линаре Велте — лидером Совета Единства Эверии. Тот давно присматривался к нему, ценил его хладнокровие и умение видеть угрозу раньше, чем она проявится. Предложение возглавить службу безопасности Эверии прозвучало не как милость, а как признание: «Ты нужен здесь». К тому же рекомендации с Ориона‑11 пришли своевременно, с личной подписью командора Тарена Викса, который не бросался словами.
Эля, конечно, была недовольна: снова эти бесконечные дежурства, снова ночи, когда он возвращается с лицом, будто высеченным из камня, снова ощущение, что между ними встаёт целая система протоколов, тревог и закрытых каналов связи.
— Опять этот командор, — тихо проговорила она однажды вечером, когда Скорпион, едва переступив порог, сразу потянулся к панели, чтобы проверить сводки. В её голосе не было упрёка, скорее усталость, тонкая, как трещина в стекле. — Я начинаю думать, что он ещё даст о себе знать. Но на станцию я не вернусь!
Скорпион замер, панель осталась незакрытой, а он просто стоял, сжимая и разжимая пальцы, будто пытался удержать в них не данные, а её взгляд. Потом медленно повернулся, снял броню — движение, в котором чувствовалась нарочитая неторопливость, будто он специально замедлял себя, чтобы не напугать её своей внутренней бурей.
— Я и командор союзники, тем более он на станции. Поверь, Викс никогда тебя не побеспокоит.
Она вздохнула, скрестила руки на груди, будто пыталась удержать внутри всю ту обиду, которая просилась наружу, но потом вдруг опустила плечи, и напряжение ушло, как уходит волна, откатываясь от берега.
— Ты всегда находишь слова, которые делают меня одновременно и спокойнее, и злее, — усмехнулась она, но в этой усмешке не было иронии. — Просто… я боюсь, что он снова захочет вернуть тебя на «Орион-11».
Он шагнул к ней, не спеша, давая ей время отступить, если она захочет. Но она не отступила. Он положил ладони ей на плечи, чуть сжал, будто хотел передать ей через прикосновение то, что не умещалось в словах.
— Нет ничего что было бы важнее тебя, — проговорил он, глядя ей прямо в глаза. — И нашего ребёнка. И нашего дома. Служба — это стена. Я строю её, чтобы за ней было тихо. Чтобы ты могла стоять у парапета, смотреть на море и думать, что всё хорошо. Я обещаю, что Викс никогда не встанет на нашем пути.
Эля прикрыла глаза на мгновение, словно впитывая эти слова, а потом прижалась лбом к его груди. Скорпион обнял её, крепко, но бережно, будто держал в руках что-то бесконечно хрупкое. И она верила ему. Потому что знала: он не из тех, кто бросает слова на ветер. Он из тех, кто строит стены, чтобы за ними могли цвести сады.
Со временем Скорпион вошёл и в Совет — не потому, что искал власти, а потому что умел держать всё под контролем и не позволял ни себе, ни другим забывать, что за сухими протоколами и стратегиями стоят живые существа. Он приобщил к своему отделу и Рокко: талантливый инженер с его изобретениями был просто необходим для безопасности планеты, которая теперь стала домом для него, Эли и будущих детей. Для Алора тоже нашлось своё место: его назначили главным пилотом. Это было дело всей его жизни — свободно летать от планеты к планете, чувствовать, как корабль отзывается на каждое движение, знать, что небо — это не потолок, а бесконечность. Он наконец то получил то, о чём мечтал, и в его глазах снова загорелся тот самый огонь, который Эля помнила ещё с первых дней их знакомства.