Безжалостное спасение

Глава 2 Сторми

Я сжала губы, изо всех сил стараясь сдержать тошноту. Самолет совершил жесткую посадку, но нервы сдавали вовсе не из-за этого. Куда больше меня волновало то, что я увижу, когда сойду с трапа.

Моя бабушка Хани сказала бы, что нервы – это хорошо, ведь они помогают человеку оставаться на земле. Я обожала бабулю, и большинство ее советов попадали точно в цель, но сейчас я была не уверена, что согласна с ней.

Согласна или нет, пути назад уже не существует.

Пришлось сглотнуть очередной приступ тошноты.

Я знала, что будет нелегко по многим причинам, но после принятого решения отступать уже не имело смысла. И что с того, что с тех пор, как меня привезли годовалой в Джорджию, я ни разу не уезжала дальше границы штата? Какая разница, будет ли мое первое самостоятельное путешествие длиной в тысячу или в десять тысяч миль[3]?

Конечно, было бы неплохо, если бы там говорили по-английски.

Да, с этим не поспоришь. Но речь шла не о каком-то обычном месте. Я прилетела в одно из самых холодных и негостеприимных мест на земле – в Москву. Город, в котором я родилась.

Это было путешествие в прошлое, попытка прикоснуться к культуре неизвестной кровной родни и возможность увидеться с родной матерью. Я понимала, что на встречу шансов мало, но они были бы равны нулю, если бы я не попыталась.

Когда Хани услышала о моих планах, ее чуть не хватил удар.

– Дитя мое, знаю, тебе тяжело, но это неправильно. Ты там ни души не знаешь, не говоря уже о языке или о чем-либо, связанном с этой страной. – Она принялась обмахиваться, будто ей стало дурно. – Боже правый, мне срочно нужен глоток. Ты меня совсем извела. – Она достала припрятанную в серванте бутылку персикового шнапса и налила щедрую порцию в фарфоровую чашку.

Всю мою жизнь Хани пила из этого изысканного цветочного сервиза. Только повзрослев, я узнала, что содержимое не всегда было чаем. Этот драгоценный фарфор достался ей по наследству от бабушки. Сначала он должен был перейти к моей маме, но вместо этого попадет ко мне, перескочив через поколение.

– Знаю, что нет никаких гарантий, но я должна попытаться. И да, я прекрасно понимаю, что даже если найду свою биологическую мать, она не сможет волшебным образом все исправить. – Ничто не могло заполнить зияющую пустоту в груди, оставшуюся после внезапной гибели моих родителей. – Их никто не заменит, но это не значит, что мне не интересно узнать больше о своих корнях.

– Твои корни здесь, под покрытыми мхом дубами, колышущимися в теплом океанском бризе. Ты не больше связана с той гигантской льдиной, чем Мисс Скарлетт. – Мы обе посмотрели на маленького белоснежного пуделя, дремлющего в лучах солнца на одном из уютных кресел.

Все думали, что Мисс Скарлетт названа в честь Скарлетт О’Хары из «Унесенных ветром». Логичное предположение, если не знать о страстной любви Хани к игре «Клу»[4]. Предыдущего пса она назвала Профессор Плам – сокращенно просто Профессор.

Мисс Скарлетт отказывалась выходить на улицу, если температура опускалась ниже пятидесяти градусов[5]. Я не смогла сдержать улыбку, представив, как она в собачьем свитере возмущенно тявкает на русском морозе. Бедняжка была бы в бешенстве.

Когда я повернулась обратно к Хани, мой взгляд смягчился. Эта женщина была единственным родным человеком, который у меня остался, и я любила в ней все, даже привычку волноваться по пустякам.

Я подошла ближе и взяла ее морщинистые, узловатые ладони в свои.

– Это всего на пару недель, Хани. Я скоро вернусь и снова буду ворчать, чтобы ты запирала дверь на ночь. – Дрожащий подбородок стремился выдать мои чувства, но я не позволила им вырваться наружу. – Мне нужно это сделать, и я не хочу с тобой ссориться перед отъездом.

Хани заключила меня в невероятно сильные для восьмидесятилетней женщины объятия.

– Сколько себя помню, ты всегда была упрямой.

Я рассмеялась, когда мы отстранились друг от друга.

Хани кивнула.

– Ладно, пойду готовить. Не отпускать же тебя в путь без закусок и на голодный желудок.

– С таким количеством свитеров в чемодане почти не осталось места, – предупредила я.

– Ерунда! Для коробки печенья с пралине место всегда найдется.

М-м-м, с пралине. Мои любимые. Думаю, хотя бы в одной битве можно уступить старушке.

Я усмехнулась.

– Тогда принесу пекан.

Это было неделю и почти десять тысяч миль назад.

Ты справишься, Штормовая девочка. Ты способна на все, что задумала. В голове прозвучал голос отца. Он всегда называл меня Штормовой девочкой, потому что в ночь, когда им одобрили удочерение, за окном бушевала гроза.

Сердце сжалось, но я взяла себя в руки. Сейчас не время вспоминать о прошлом. Это слишком мучительно. Мы втроем были командой – привыкли делать все вместе. Пока другие подростки мечтали уехать учиться в другой штат, я ограничила радиус выбора учебных заведений ста милями. Мама говорила, что мне нужно покинуть Саванну, чтобы стать более самостоятельной, но я так и не поняла, почему нельзя сделать это, оставшись в пределах города и продолжая устраивать наши «тако-вторники».

Конечно, меня, как единственного ребенка в семье, баловали, но в самом лучшем смысле этого слова. Родители относились ко мне с пониманием, но при этом проявляли строгость и любили меня безо всяких условий. Жизнь без них казалась бессмысленной. Серой и жестокой. Я провела два месяца, ощущая дыру в груди и гадая, смогу ли когда-нибудь снова нормально дышать.

К третьему месяцу в голове зародилась идея этой поездки, и я впервые увидела слабый проблеск надежды. Горе никуда не исчезло, но я с ним смирилась. Иногда меня по-прежнему накрывало так, что я чувствовала себя сплошной лужей печали, но сейчас на это не оставалось времени. Нужно было сохранять ясность ума и уверенность, чтобы ориентироваться в чужой стране. И, если уж на то пошло, именно желание вытеснить боль стало одной из причин, почему я так поспешно решилась на эту поездку. Можно было бы подождать, все спланировать и не торопиться. Но мне нужна была встряска – и она сработала безупречно.

Между планированием, упаковкой чемоданов и отъездом у меня почти не оставалось времени на мысли о родителях. Дорога до отеля ничем не отличалась. Спустя три изматывающих часа после приземления я рухнула на кровать в своем номере и поблагодарила небеса за то, что добралась.