Страница 36 из 56
Впрочем, сегодня преподаватель не открыл студентам Америку. Всё, о чём он говорил, они однажды уже проходили, и Витя помечал в конспекте основные моменты. По этому предмету в конце семестра будет зачёт и можно попробовать заработать его автоматом. Все необходимые книги по предмету есть у него в домашней библиотеке. Только вот теперь не получится читать их так же активно, как раньше. Да и не задерживается ничего в голове…
Оторвавшись от письма и слушая очередные рассуждения педагога о его личном отношении к обсуждаемой теме, Витя посмотрел туда, где сидела Вика. Волосы её выгорели на солнце, стали длиннее, а чёлка красиво завивается к виску… И она похудела сильно…
Как же она могла так?!
Он ведь любил её, был с ней искренен, как ребёнок. И счастлив, как мальчишка, который любит впервые по-настоящему – всем сердцем, с головой отдаваясь эмоциям и чувствам…
Да он и сейчас её любит. Только ничего ему не приносит больше эта любовь, кроме боли и страданий.
Как-то не так давно он смотрел свои старые фотографии, вспоминал разговоры с Викой и понимал, почему она себя так вела и стремилась его переделать. Наверно, и в самом деле, с тем очкариком, каким он был ещё пару месяцев назад, стрёмно было не то, что целоваться, а даже просто находиться рядом… И ведь как играла-то здорово, он почти поверил! Даже близости с ним не побоялась…
В животе стало жарко. Он стиснул зубы, запуская пальцы в волосы и замычал тихо и беспомощно. И снова защипало в носу. Как забыть её теперь, если она ещё целый год будет мозолить ему глаза?! Кааак?!
***
– Вик… Чё случилось? – вырисовывая буквы, между делом поинтересовался рыжий, будто и не глядя на неё совсем.
– В смысле? – сделала вид, что не поняла вопроса, хотя она прекрасно видела, как внимательно Котофеев следил за её взглядами и движениями и тоже не раз оборачивался на Витю.
– Витька сам на себя не похож, – Саша пожал плечом. – И ты вся усохла…
Вика фыркнула, храбро улыбнувшись:
– Тебе не нравится, что я похудела?
– Нет, – серьёзно ответил он. – Выглядишь, как больная…
– Спасибо за комплимент, – хмыкнула. – Мне таких ещё никто не делал… Ты первый…
– Вы поссорились? – рыжий гнул своё.
– Если хочешь, назови это так, – сделала вид на этот раз, что ей безразлично.
– Кто виноват?! – не отставал товарищ.
Вика промолчала.
– Если хочешь, чтоб я помог, хоть что-нибудь расскажи мне. Или хотя бы просто не молчи, – заявил неожиданно Саша, заставив её оторвать руку от письма и взглянуть на себя.
– Как ты поможешь? – вздохнула. – Он даже слушать меня не хочет… – на глазах её выступили слёзы. – Придумал себе, что я с ним поигралась, – выдавила, поспешно вытирая глаза и вновь ставя ручку на бумагу.
– Прям просто так – взял и придумал? – недоверчиво изогнул бровь медно-рыжего оттенка, и тёмно-карие глаза, похожие на две шоколадки, подозрительно сверкнули.
– Не просто, – шмыгнула носом. – Белкина постаралась… А чего ты спрашиваешь, вы же с ним друзья, он уже тебе, наверно, всё рассказал?!
– Ну-у… – протянул, чиркая ручкой по тетрадному листу. – Всё – не всё, а ты – запретная тема…
Вика горько улыбнулась. Как это по-мужски и как на него похоже.
– А ты – не игралась?! – констатировал Саша, кивая и одновременно спрашивая её.
– Нет, – покачала головой и глядя на него так жалко и беспомощно. – И не думала даже… Он помогал мне сдать экзамен, и мы начали общаться… Я думала, он зануда и ботаник, отличник, мамин мальчик, как все здесь думают, а он – совсем другой… Я влюбилась и… не знаю, как так вышло…
Рыжий помолчал немного, делая очередную запись, и вдруг спросил:
– Ну, и чё будем делать?
Вика отмахнулась от него. Она не знает, что делать. Она уже устала страдать. Витя не хочет с ней разговаривать, и она не понимает, как до него достучаться. Она уже билась, как рыба об лёд. Она задохнулась. У неё нет больше сил.
Да, она его любит по-прежнему, и ей больно от того, что он повёл себя так, даже не выслушав её. Хотя… наверно, его можно понять… Первая любовь – она такая, и Вика этот урок однажды проходила.
– Я не уверена, что можно что-то сделать…
– Эххх!.. – рыжий завозился, и Вика увидела, как он зачёркивает строчку в своей тетради и начинает писать заново. – Если можно всё испортить, – он замолчал на секунду, дописывая предложение, – значит, можно всё исправить, – и сверкнул на неё своими шоколадными глазами.
Вика встретилась с ним взглядом и вдруг заулыбалась. А Котофеев ухмыльнулся:
– Но для начала ты пойдёшь в буфет и слопаешь чебурек с мясом! Обещаешь?..
– Ладно, – заметила, как ставит он в конце предложения восклицательный знак.
Саша взглянул на неё хитро, отмечая, что она следит за его рукой, и несколько раз обвёл его, выделяя жирным слоем пасты.
«Эй!!! – кричал Вике этот восклицательный знак. – Не вешай нос!!! Всё будет хорошо!!!»
И она снова улыбнулась.
– Денег дать тебе на чебурек? – шепнул рыжий.
– Да иди ты!
***
– Дааа… Жаль, что у нас нет английского на пятом курсе, – протянул Семёнов, глядя на Сашку, который уставился растерянным взглядом на преподавательницу иностранного языка.
У Котофеева, как обычно, при виде Дарьи Александровны пропали дар речи и возможность соображать.
– Дыши, Саня, – усмехнулся друг и подтолкнул его в направлении выхода – как раз навстречу преподавателю. – Здравствуйте, – приветственно склонил голову.
– Добрый день, – улыбнулась она и отметила: – А я вас только по голосу узнала, Семёнов…
Витя, натянуто улыбаясь, пожал плечами. В последнее время ему это часто говорили.
Загорелая девушка со строгим пучком на затылке, одетая в брючный деловой костюм, прижимала к груди журнал посещений. Она хотела протиснуться мимо них, но не смогла разойтись с Котофеевым, который от волнения неаккуратно толкнул девушку, едва не отдавил ей ногу и зачем-то поймал её в руки.
– П-простите, – залилась розовым цветом его веснушчатая физиономия.
Она недовольно сверкнула на него голубыми глазами и съязвила:
– Соскучились по нашим урокам, Котофеев?
– Д-да… То есть – нееет! – он отдёрнул от неё ладони, словно ошпарившись.
– Пошлиии, – потянул его за локоть Витя. – Извините его, Дарья Александровна, он не специально…
– Н-нечаянно, – поддакнул Сашка, снова заикнувшись.
Англичанка хмыкнула и, отвернувшись, застучала каблуками к лестнице.