Страница 31 из 56
Спустив ноги с кровати, девушка огляделась в поисках вчерашнего платья, а потом вспомнила, что оно болтается во дворе на верёвке рядом с тельняшкой. Вечером она пролила на него чай и срочно пришлось его застирывать. А теперь раз никого, кроме них в доме нет, можно выйти на завтрак в Витиной футболке. И, схватив со стула широкую майку, Вика нырнула в неё и отметила, что она доходит ей до середины бёдер.
Как же надоели эти косички! Их нужно было расплести ещё вчера перед сном! Но позаботиться об этом не получилось – оказалось вообще не до них…
Выглянув из комнаты, она убедилась, что в доме тихо, а Витя гремит посудой на веранде. Потом проскользнула в прихожую к зеркалу и стала расплетать косы. Ещё не успев покончить с одной из них, Вика уже пожалела, что взялась за это неблагодарное дело. Волосы теперь просто торчали во все стороны, словно наэлектризованные, и голова её по форме напоминала пушистый белый одуванчик.
– Аааааа!!! – тихо ужасалась девушка, пытаясь собрать это всё в кучу и хоть как-нибудь привести в человеческий вид. Срочно! Срочно надо помыть голову, пока Семёнов это не увидел!
Но было поздно. Входная дверь неожиданно распахнулась, и на пороге появился Витя. Он застыл на секунду, увидев её в необычном облике, и вдруг рот его растянулся в улыбке.
– Не смотри! – отвернулась Вика, по-прежнему пытаясь укротить непослушные волосы.
– Почему это? – хмыкнул.
– Я страшная! – почти прошептала.
И он рассмеялся звонко. Приблизился к ней и, обняв за талию, прижал к себе спиной и поцеловал за ушком:
– А я тогда какой?.. Смотри, глаза какие красные…
– Ты мальчик, тебе можно, – надула губки, собирая волосы в пучок и прилизывая их ладошками.
– Эй! – он потёрся носом о её висок. – Я любую тебя люблю… Даже если ты будешь лысая, я тебя всё равно любить буду…
– Да? – посмотрела на него недоверчиво. – Ты просто мастер комплиментов!..
Витя прикусил губу, чтобы не засмеяться, повернул её лицом к себе и боднул в лоб:
– Ну, ладно, пойдём, а то остынет чай, и рыжая морда перетаскает всю колбасу с бутербродов, – и, разжав объятья, взял её за руку и потянул за собой на веранду.
На столике стояли две большие чашки, наполненные чаем. Над ними поднимался пар, и воздух волшебно пах мелиссой. Между чашками расположилась тарелка с бутербродами, накрытая большой прозрачной пластиковой крышкой для микроволновок, а на одном из стульев дежурил рыжий кот. Две чайных ложечки торчали из пузатой круглой сахарницы с затейливым цветочным узором на боку. И в обычной литровой банке, залитые водой, нежно розовели мальвы.
– Присаживайся, – Витя подвёл её к пустому стулу, и Вика, всё ещё озабоченная своим внешним видом, закрепила резинкой на голове тугой пучок и устроилась, подобрав под себя ноги.
Парень не стал трогать кота. Даже наоборот – снял крышку с бутербродов и угостил его колбаской. А потом, не выдержав яркого солнца, досадливо поморщился и всё-таки вынужденно надел тёмные очки. Устроился на полу рядом с Викиным стулом и прижался головой к её коленям.
– Если тебе больно, мы можем в доме позавтракать… – заметила она.
– Ну, как же… Ты же хотела утро, крылечко, чай…
Она погладила его по волосам и наклонилась к чашке, чтобы насыпать сахар:
– Мне глаза твои важнее чаепития на крылечке…
Он потёрся щекой о её гладкую коленку и поцеловал, а потом неожиданно тихо произнёс:
– Можно тебя попросить?
– Да, конечно, – улыбнулась, поднимая крышечку с сахарницы и опуская её на стол. – Сколько ложечек?..
– Да нет, – фыркнул он, мотнув головой, и тоже заулыбался, – я не об этом!.. Мне электронку проверить надо, я же жду из архивов письма… Ноутбук у меня в городе. Зайдёшь со смартфона в мою почту?
– Ладно, – кивнула. – Так сколько сахара положить тебе?
– Две ложки, без горки…
– Тогда одну, – хмыкнула, насыпая сахар в его чашку и начиная размешивать чай.
Он помолчал немного, наблюдая за круговоротом, образовавшимся вокруг чайной ложки, а затем взял бутерброд и надкусил, начиная медленно жевать.
– Мм… – встрепенулся, вспоминая о чём-то. – Я же хотел тебе набрать малины!..
– Вить! – Вика едва не выронила чашку и повысила голос. – Зачем так пугать?! – она сначала нахмурилась, но потом улыбнулась: – День большой, ещё успеешь…
– Ладно… Ты от меня ещё не устала? – смешно поморщился он.
– Дурак! – пихнула его в плечо. – Прекрати эти разговоры или я обижусь!..
– Не надо… Просто в городе можно было бы погулять, проветриться, а тут мы с тобой только и будем дома сидеть…
– С твоими глазами сейчас только гулять и людей отпугивать, – покачала головой. – Вот выздоровеешь, тогда и погуляем, а пока так даже лучше… Я устала от города, от универа и от нашего курса, и мне тут нравится… Вдвоём с тобой, – отпила глоток.
– Странно, – произнёс, вжимая голову в плечи.
– Что – странно? – не поняла, выбирая бутерброд побольше.
– Что ты со мной тут, – вздохнул. – Знаю, тебя такие разговоры раздражают, но ничего не могу поделать со своими дурацкими мыслями.
– Не надо портить мне утро! – заявила, склоняясь к его уху. – А то укушу! – и чмокнула его в щёку.
Он согласно мурлыкнул, и Вика снова улыбнулась.
Они молча допили чай и слопали почти все бутерброды, а рыжий кот то и дело подлизывался к ним, выпрашивая очередной кусочек колбаски. А потом они собрали посуду и отправились на кухню. Витя мыл чашки, а Вика, вооружившись банкой с цветами и не переставая хихикать, путалась у него под ногами, обнимала сзади за пояс и щекотала его затылок поцелуями. Он забавно передёргивал плечами и предупреждал, что ещё чуть-чуть, и она доиграется. И Вика будто намеренно продолжала его дразнить.
– Эй! – он выдернул у неё банку и отставил в сторону, поймал девушку мокрыми руками за талию и приподнял, отрывая от пола и сажая на стол. От неожиданности она пискнула и рассмеялась, и он потёрся носом о её носик, заглянул в счастливые серые глаза немного тревожным взглядом и улыбнулся уголком рта: – Тебе «ха-ха», а я-то уже завёлся…
– Да? – ухмыльнулась. – И что будем делать?
– Ну, уж точно не стоять и стесняться!
Он резко нагнулся и перевесил девушку через плечо, так что она взвизгнула. Футболка её задралась, и парень смачно чмокнул её в самое неожиданное место. Аккуратно придерживая её, сделал шаг на выход.
– Вить! – она забрыкалась, протестуя. – Мне больно!
– Щас будет хорошо!..