Страница 30 из 56
Губы её дрогнули и изогнулись в улыбке.
– Ты весь такой правильный и приличный, прям тошно иногда, – повела она подбородком и взяла его за руку. – Перестань краснеть каждый раз!
Он глубоко вздохнул, сгрёб её в охапку и прижал к себе, зарываясь носом в аккуратную косичку. Стиснул зубы и шепнул, неохотно признаваясь:
– Вика… Просто… у меня никогда так не было…
Девушка улыбнулась уголками рта, обнимая его за пояс и касаясь губами основания его шеи.
– Ну, лааадно, – примирительно протянула она. – Я совсем не хочу с тобой ссориться…
– Ты меня слышала? – переспросил Витя.
– Да! – подняла на него лицо. – Может, мне и было бы это важно, если бы ты был мной, а я – тобой… А так… Ну, и что? – снова улыбнулась. – Или, может, мне должно быть стыдно за то, что у меня так было?..
– Вик, ну, ты что?! – он обнял её покрепче. – Никогда же не знаешь, как всё сложится… Прости, – чмокнул её в висок. – Я не собирался тебе всё это вываливать…
– Ты меня прости, – виновато ткнулась носиком ему в плечо, – вечно я тебя провоцирую, аж самой противно… – и, помолчав немного, спросила: – Найдёшь мне какую-нибудь ненужную майку?
– Зачем? – не понял парень.
– Купаться в ней буду, – улыбнулась.
– Ааа… Пойдём поищем…
***
Он стоял на коленях возле кровати, сложив руки поверх одеяла, словно школьник, и устроив на них голову. Смотрел на спящую Вику и не мог поверить, что это происходит с ним.
Она лежит на животе, подсунув руки под подушку, едва прикрытая лёгким летним одеялом. Косы растрепались. На шее ровно пульсирует выпуклая голубая венка. Ресницы слегка подрагивают. На левой щеке две маленьких родинки и крошечный шрам над верхней губой. Наверное, с детства остался…
Вчера на закате они ходили купаться. Боясь занести в раздражённые глаза какую-нибудь заразу и вызвать ещё большее раздражение, Витя не поддался на Викины уговоры и не стал забираться в воду дальше, чем по пояс. Она не обиделась, лишь показала ему язык и уплыла на спинке в камыши.
Он только обтёр торс тёплой речной водой и вернулся обратно на берег. Повесил на ветку большого клёна Викин сарафан, который она бросила на траве. Расстелил под раздвоенным стволом покрывало и приготовил полотенце, чтобы укрыть им девушку, когда она захочет выбраться из воды.
Это было тихое уединённое местечко, где по утрам обычно любили сидеть рыбаки и хорошо ловились караси. Здесь он часто бывал в детстве и очень любил это место. Но теперь видел всё совершенно иначе – ярче, чётче и без напряжения.
Это всё Вика… И отечественная история двадцатого века. Ведь ничего бы не было, если бы в тот день она сдала экзамен. Он бы не подошёл к Николаю Александровичу. И не попросил его сказать ей, что уговорил отличника Семёнова с ней позаниматься…
Витя был влюблён в неё по уши с первого курса. Хоть и знал, что она не воспринимает его всерьёз. А ещё он знал, что она хорошая порядочная девчонка, искренняя и прямолинейная. И он сам не понимал, как у него так получилось, что она теперь рядом с ним!..
И сейчас, стоя на коленях, он улыбнулся, когда перед глазами снова замелькали картинки. Вот она идёт, высоко поднимая длинные стройные ноги и преодолевая сопротивление воды. Мокрая тельняшка перекрутилась и бессовестно облепила красивые округлости, выставляя напоказ все подробности молодого девичьего тела, которое тут же покрылось мурашками. И в тот момент он не мог оторвать глаз от своей русалки.
А потом они лежали под деревом, мокрые, усталые и счастливые. И он шептал ей, что любит и никогда никому не отдаст свою самую родную девочку. Он был в этом уверен. Он это знал. И слёзы текли по его щекам.
– Я тоже тебя люблю, – утирала их ладошками Вика.
– Я не плачу, – пытался заверить он. – Они сами текут…
– Я знаю, – тихонько смеялась она.
Вика улыбнулась во сне, и парень тоже улыбнулся. Ещё очень рано, и она так сладко спит, что ему не хочется её будить. А самому уже давно не спится.
Он аккуратно оттолкнулся от постели и поднялся на ноги. Пусть отдыхает, а он пока попробует приготовить что-нибудь на завтрак…
***
Ещё не открывая глаз, Вика потянулась и счастливо заулыбалась. В комнате стояла тишина, а за дверью слышался шорох шагов. Наконец, разлепив веки, она натянула до подбородка тонкое одеяло. Вот надо же быть такой легкомысленной! Ума не приложить, как же вышло у скромного ботаника очаровать её так, что она теряет от него голову?!
Всю ночь они обнимались и шептались, болтая обо всякой ерунде. И горячие тела сливались в единый организм, раскачиваясь в медленном ночном танце. А потом они без сил просто лежали рядом и держались за руки. И незаметно уснули…
А теперь сквозь плотные шторы пробивается свет. И хотя в комнате довольно темно, на улице вовсю светит яркое горячее солнце. За окошком слышно, как поёт петух и весело подпевают ему скворцы, семейство которых живёт в уютном домике-скворечнике на высоком старом тополе.
Кто-то приблизился к двери, и она тихо зашуршала, отворяясь. Вика оторвала голову от подушки и увидела в проёме полуголого Витю, который хотел незаметно к ней подкрасться и пристроиться рядом, чтобы не потревожить её сон. Но, заметив, что она проснулась, осмелел.
– С добрым утром, русалочка! – опустился на постель и мягко поцеловал девушку в губы. – Я тебя разбудил?
– Нет, – взяла его за руку и приложила к щеке его большую тёплую ладонь.
Он аккуратно провёл по её лицу подушечками пальцев.
– Будешь вставать? Или ещё поваляешься? – улыбнулся.
– Наверно, вставать пора, – вздохнула. – Уже часов одиннадцать?
– Какой там?! Всего половина девятого!..
– Да? – удивилась. – А чего ты так рано вскочил?
– Не спится… Я чайник подогрел и бутерброды нам сделал. Позавтракаем на веранде?
– Угу, – кивнула, позёвывая и прикрывая ладошкой рот.
– Тогда вставай, приводи себя в порядок, – тронул пальцем её за нос, – а я пошёл наливать чай… Или кофе хочешь?
– Чай, – потянулась снова и чмокнула губками воздух, адресуя ему воздушный поцелуй.
Витя улыбнулся и, неохотно поднявшись, направился к выходу. Вика посмотрела ему вслед, вздохнула тяжело и глубоко, чувствуя приятное покалывание в животе и снова удивляясь: где были эти плечи раньше, руки сильные, узкие бёдра?! И как умудрялась она этого столько лет на замечать?!