Остров ветров

Интересно, говорил ли он правду о своём предке? Или сам когда-то отправился из устья Северной Двины с кораблями, надеясь обрести в Месте Силы небывалое могущество и вернуться в Империю победителем?

На старце был тот же старинный кафтан, который он носил наяву. Но теперь красный бархат выглядел новым, по широким обшлагам змеилось золотое шитьё, пуговицы блестели.

Лунные Волки окружили старца, а я подошёл совсем близко, но Филарет нас не замечал. Он прожигал взглядом море, как будто надеялся, что оно расступится перед ним.

— Я хочу, чтобы этот человек увидел меня, — сказал я.

Моё желание тут же исполнилось.

Филарет вздрогнул и обернулся. В его глазах я увидел страх.

— Александр Васильевич? — подавленно пробормотал он. — Господин Тайновидец?

— Почему вы всё время носите этот кафтан? — поинтересовался я.

От моего вопроса старец Филарет растерялся. Но тут же его глаза хитро блеснули, у этого человека был изворотливый ум, нужно отдать ему должное.

Вот и сейчас он увидел возможность разжалобить меня и обвести вокруг пальца.

— Это память о моих предках, — грустно произнёс Филарет. — Кафтан и книги — это всё, что у меня осталось.

— Благодарю за то, что удовлетворили моё любопытство, — вежливо улыбнулся я. — Что ж, не будем откладывать неизбежное.

Лунные волки шагнули вперёд, и страх в глазах старика сменился паникой.

— Подождите, господин Тайновидец! — взмолился Филарет. — Что вы собираетесь делать? Эти существа убьют меня?

— Да, — кивнул я.

— Пощадите! — старец побледнел. — Я согласен на любые ваши условия, только оставьте мне жизнь. Я немедленно освобожу ваших друзей, я помогу вам найти Стража! Мне больше ничего не нужно, только жизнь!

Может быть, наяву он и смог бы меня обмануть. Но во сне я отчётливо видел, что за слёзными просьбами кроется холодный расчёт. Не переставая говорить, старец вовсю использовал свои ментальные способности. Он надеялся, что я дрогну от жалости, и тогда он сможет подчинить меня себе.

Я слушал его, и это вернуло старцу надежду. В нём появилась уверенность.

— Это же сон, — убедительно заговорил он. — Здесь нельзя умереть, здесь невозможно убить. Даже если ваши твари разорвут меня, я просто проснусь, и мы снова окажемся в реальном мире. А там я куда сильнее вас, подумайте об этом. Не пытайтесь навредить мне, и всё будет хорошо. Просто помогите мне отыскать Стража. После этого я отпущу вас.

Ментальное давление усиливалось. Оно не причиняло мне никакого вреда, но старец об этом не знал. Он был уверен, что сумел заворожить меня.

— Сейчас вы проснётесь, — убедительно сказал он. — Я приду к вам, и вы согласитесь мне помочь. Вы сделаете всё, что я вам скажу. Вы же для этого приплыли на мой остров. Магия привела вас сюда для того, чтобы вы служили мне. Это самый главный смысл вашей жизни. Никаких других смыслов нет, только служение. В нём ваша цель, в нём ваша награда!

Старец то повышал голос, то переходил на торопливый шёпот. Слова сплетались в липкую паутину, опутывали по рукам и ногам.

Теперь я сполна мог оценить силу его дара. Из его сетей никто бы не смог вырваться, разве что магическое существо.

Такое как Страж.

Или я.

— Зачем тебе думать о чём-то ещё? — продолжал говорить Филарет. — В жизни так много боли, страхов и разочарований. Не думай о ней, думай только о том, как исполнить мою волю. Это всё, что тебя интересует, больше тебе ничего не нужно. Приведи меня к Стражу. Это твоё единственное желание, ты так сильно этого хочешь, что не можешь думать ни о чём другом.

— Почему же? — удивился я. — Могу. Например, мне интересно, как скоро вы поймёте, что ваша ментальная магия не действует на меня?

Я задумчиво повертел на пальце серебряный перстень с чёрным алмазом. Когда-то этот артефакт сделал для меня Владимир Кириллович Гораздов. Перстень помогал мне сохранять ясность ума в любой ситуации.

— Что? — опешил Филарет. — Это невозможно! Ты не можешь противиться мне!

Он вскинул костлявые руки и согнул пальцы, как будто хотел вцепиться мне в горло.

— Подчинись! — исступлённо потребовал он.

Глаза старца полыхали яростным огнём, и я понял, что наш разговор слишком затянулся.

— Баю-баю-баю-бай, — задумчиво напел я. — Поскорее засыпай.

Волчок тихо зарычал и оскалил клыки. Остальные звери напряглись.

— Подчинись мне! — завизжал Филарет. — Ты мой раб, делай, что я тебе говорю!

— Придёт серенький волчок, — улыбнулся я. — И укусит за бочок.

Лунные Волки зарычали громче.

— Нет! — взвизгнул старец.

Его лицо стремительно желтело, горящие сумасшедшим блеском глаза втягивались в глазницы. Филарет шагнул назад и вдруг рассыпался с тихим костяным стуком. На мокром песке остался только бархатный кафтан.

Я удивлённо покачал головой.

— Надо же, такого я не ожидал. Но тоже неплохо.

И ласково потрепал Волчка по мощной шее.

— Спасибо, ребята!

С исчезновением Филарета сон неуловимо изменился. В небе по-прежнему висели низкие тучи, из которых сыпал горохом холодный дождь. Но теперь это была просто осенняя непогода. Туман на горизонте больше не казался стеной. Я точно знал, что сквозь него можно пройти.

А затем я услышал радостное ворчание Волчка, уловил движение за спиной и обернулся.

Передо мной прямо из воздуха появилась Хранительница Снов.

— Кажется, я всё пропустила? — удивилась она. — Или ты устроил это нарочно, Тайновидец?

— Что? — не понял я.

— Ты попросил меня передать весточку твоей супруге, а сам отправился на охоту за сумасшедшим магом, — усмехнулась Хранительница.

— Я торопился, — объяснил я. — Старец угрожал убить моих друзей, пришлось действовать быстро. Как там Лиза? Ты виделась с ней?

— Она уснула только под утро, — кивнула Хранительница. — Тревожилась за тебя. Но теперь она знает, что с тобой всё в порядке.

— Хорошо, что на свете есть магия снов, — улыбнулся я. — Не представляю, каким был бы мир без неё.

— Ужасно реальным и невыносимо скучным, — рассмеялась Хранительница. — Ты бы в этом мире вёл бессмысленную жизнь молодого богатого бездельника, а я… Меня бы вообще не было. Не хочу даже думать об этом.

— К демонам грустные мысли, — согласился я. — У меня ещё много дел. Нужно найти Стража Магии и помочь ему. Хорошо, что старец Филарет больше не сможет этому помешать, он мне слишком надоел. Кстати, ты не знаешь — он окончательно умер, или нет?