Остров ветров

Глава 19

Во сне я снова оказался на морском берегу. Наш катер лежал на камнях, доски обшивки почти истлели, в бортах зияли дыры. За спиной шумел лес, а передо мной сидели Лунные Волки.

Их было восемь — целая стая. Густая волчья шерсть отливала серебром, клыки угрожающе блестели. Волки смотрели на меня пронзительно-жёлтыми глазами. Они чего-то ждали.

— Привет, ребята! — улыбнулся я.

Мне было совершенно ясно, для чего я оказался здесь. Огромная магическая сила переполняла меня и требовала выхода.

— Давайте, поохотимся, — сказал я.

И пошёл по тропе в сторону деревни, а волки послушно потрусили за мной.

Волчок бежал рядом. Изредка он поднимал морду и поглядывал на меня.

— Жителей деревни трогать нельзя, — предупредил я его. — Они нам не враги. Враг у нас только один, его-то мы и должны найти.

Лес вокруг спал и тоже видел сны.

На тропу выскочила лисица, остановилась прямо перед нами и настороженно оглянулась. Нас она не видела, но чуяла опасность.

Вот лисица дёрнула ушами и одним прыжком скрылась в зарослях, а из леса выскочил заяц. Во сне у него были клыки, и он бесстрашно преследовал лису.

Я расхохотался — надо же, какие забавные сны снятся лесным обитателям. Наверняка этот заяц сейчас спрятался под ёлкой и даже сквозь сон настороженно прислушивается — не крадётся ли к нему хищник. Зато во сне он сам стал хищником и охотится на лису.

Сны — продолжение реальности, так говорила Хранительница?

— Не вздумайте гоняться за местной живностью, — предупредил я лунных Волков. — У нас впереди настоящая охота.

Мы вошли в деревню. Она почти не отличалась от настоящей, разве что дома выглядели чуть побогаче. что ж, всем нам свойственно мечтать во сне.

Перед одним из домов стояло несуразное металлическое чудовище на огромных колёсах. Огромная кабина напоминала сарай, стёкол не было. Я заглянул внутрь и увидел деревянные скамейки, на которых мог рассесться десяток пассажиров, не меньше.

Похоже, кому-то из жителей острова приснился мобиль — такой, каким он вообразил его, наслушавшись моих рассказов.

Бывают же чудеса! Жаль, что я не могу показать это страшилище Игорю Владимировичу, вот бы он удивился.

Сны жителей деревни почти ничем не отличались от их реальности, и ничего удивительного в этом не было. Весь их мир сосредоточился на этом острове, они никогда не видели ничего другого, потому и мечтали просто и бесхитростно.

Осматривая деревню, мы набрели на пасеку. В высокой луговой траве прятались деревянные ульи, над ними деловито гудели пчёлы.

Я увидел Федота. Пасечник склонился над ульем и осторожно достал из него рамку, полную мёда. По рамке ползали десятки насекомых, они облепили Федота, путались в его бороде, но не пытались ужалить.

Мы с волками подошли совсем близко, но Федот нас не видел. Он провёл пальцем по тонкой деревянной рамке, затем облизал его и довольно зажмурился.

— Спишь, охранничек? — весело спросил я. — И как мёд, скусный?

Федот удивлённо завертел головой и прислушался, но ни меня, ни Лунных Волков так и не заметил.

Тягучая капля мёда упала в траву, на неё сразу слетелись пчёлы. Федот тряхнул бородой и снова занялся ульем.

Мы с волками переходили из одного сна в другой, и везде было одно и то же. Простая тихая жизнь, дружелюбная магия, повседневные заботы.

Правда белобрысый мальчишка на берегу пруда меня удивил. Перед ним на рогульке лежала кривая удочка, старательно вырезанная из орехового прута. Поплавок из гусиного пера весело прыгал на воде, но мальчишка этого не замечал.

Он увлечённо читал книгу.

Я узнал обложку из толстой кожи, такие книги я видел в сундуке старца Филарета. Видно, мальчишка тоже бывал в доме старца, книги заворожили его, вот он во сне и стащил одну из них. А может, старец сам дал ему книгу.

Забыв обо всём на свете, мальчишка водил пальцем по строчкам. Я заглянул через его плечо. Это была старая книга кулинарных рецептов, но белобрысому пареньку незнакомые слова казались магическими заклинаниями.

Волчок нетерпеливо толкнул меня мордой в колено. Лунный Волк хотел напомнить, что мы здесь не просто гуляем.

— Помню, — улыбнулся я. — сейчас будем охотиться.

Я поднял глаза к небу, которое в этих снах было светлым и безоблачным, и строго произнёс:

— Я хочу оказаться во сне старца Филарета.

Когда-то я уже научился бродить по чужим снам. Тогда я спас Савелия Куликова от Тёмного мастера снов Тимофея Градова.

Я пропадал во снах целую неделю и за это время сам обзавёлся талантом сноходца.

Теперь сны послушно отзывались на любое моё желание.

Стоило мне заговорить, и на деревню налетел ветер. Он пригнул траву к земле, подёрнул рябью воду в пруду и мягко подтолкнул меня в нужную сторону.

— Нам туда, — сказал я Лунным Волкам.

Погода менялась буквально на глазах. Ветер стал холодным, на небо набежали низкие тучи и заморосили противным дождём. Листья на берёзах пожелтели и обвисли, мокрая глина скользила под ногами.

Вот, что значит, не любить свою жизнь. Тогда и во сне не увидишь ничего хорошего.

Узкая кривая тропинка провела нас мимо кладбища. Надгробий здесь не было, могилы отмечали безымянные валуны, поросшие зелёным мхом.

Для старца Филарета не было разницы, кто здесь лежит. Эти люди служили ему только источниками магии, опорой его могущества. Они приходили, отдавали то, что ему нужно, и уходили, не оставив в его памяти никакого следа.

Волчок фыркнул, тихо зарычал и оглянулся на меня. Он почуял нужный след.

— Веди, — кивнул я.

Ещё несколько шагов, и мы снова вышли на берег моря. Вот только это был совсем другой берег — тоскливый и безрадостный. Мокрый песок угрюмо хрустел под ногами, волны монотонно бились о камни — так дубинка тюремщика стучит по решётке камеры. Стена тумана закрывала горизонт и смыкалась в кольцо, из которого не было выхода.

Вечная тюрьма — вот, что снилось старцу Филарету.

И сам он был заперт в этой тюрьме, ну а куда же ему деться?

Старец стоял на берегу и сверлил море злобным тоскливым взглядом. Во сне он выглядел дряхлым стариком. Спина согнулась под тяжестью долгих лет, лицо покрылось морщинами, седые волосы свисали длинными мокрыми патлами.

Он не сказал мне свой возраст, но теперь я видел, что старец провёл на острове не одну сотню лет.