Страница 32 из 83
Я предупредил старосту рыбацкой деревни о том, что глава рода Воронцовых хочет встретиться с ним, и Егор Кузьмич уже ждал нас на берегу. Как и в прошлый раз, староста был в высоких сапогах и тяжёлой рыбацкой куртке.
Нос катера с глухим стуком ударился о камни, я выскочил на причал и надёжно закрепил канат. Подал руку деду, но Игорь Владимирович нетерпеливо отмахнулся:
— Я сам!
Он легко выбрался из катера и пошёл навстречу Егору Кузьмичу.
На мгновение они замерли лицом к лицу и внимательно смотрели друг на друга. Затем Егор Кузьмич скупо улыбнулся, а дед протянул ему руку:
— Граф Воронцов. Рад познакомиться, Егор Кузьмич. Ну, что же, покажите мне ваш остров.
— Извольте, ваше сиятельство, — кивнул староста.
Он повёл нас к своему старому мобилю, который в прошлый раз успешно оживил Сева Пожарский. Когда Игорь Владимирович увидел мобиль, то даже охнул от восторга:
— Это же… это… Егор Кузьмич, откуда у вас этот мобиль⁈
— Он всегда здесь был, — удивился староста. — Его ещё мой отец привёз из Столицы.
Дед изумлённо покачал головой:
— Саша, ты знаешь, что это за чудо? Это первый мобиль, который я выпустил в своей мастерской. Демоны знают, сколько лет назад это было — твой отец тогда ещё не родился. И он до сих пор работает?
— Два года назад сломался, — объяснил Егор Кузьмич. — Спасибо господину Пожарскому, он его оживил.
Староста добродушно кивнул Севе.
— Ну-ка, посмотрим! — прищурился Игорь Владимирович и полез под капот мобиля.
Загромыхало железо, с резким щелчком распрямилась какая-то пружина.
На лице Егора Кузьмича появилась тревога — кажется, он опасался, что дед сломает мобиль окончательно.
— Княжич Пожарский, вы варвар! — заявил Игорь Владимирович, выныривая из-под капота. — Но признаю, другим способом оживить этот мобиль было нельзя, очень уж он изношен. Отличная работа!
На щеке деда появилось грязная масляная полоса, но он не обратил на это никакого внимания и счастливо улыбался.
Сева Пожарский немедленно надулся от гордости. Ещё бы — сам глава рода Воронцовых его похвалил!
А Игорь Владимирович требовательно впился глазами в старосту:
— Вот что, Егор Кузьмич, продайте мне этот мобиль! Я думал, из первой партии ни одного мобиля не осталось, их даже на свалках не найти. А тут — живой экземпляр! Заплачу любые деньги!
— Продать не могу, — неторопливо ответил староста. — Один мобиль на острове, другого нет. Когда он сломался, нам нелегко пришлось.
— Тогда обмен, — кивнул Игорь Владимирович. — Я привезу вам три новых мобиля, а вы отдадите мне этот. Согласны?
Ошарашенный таким напором Егор Кузьмич согласился, и дед немедленно уселся за руль мобиля.
— Залезайте, — кивнул он нам. — Ну, Егор Кузьмич, показывайте, что ещё из раритетов у вас есть.
Дома и огороды Игоря Владимировича почти не заинтересовали, хотя он довольно кивнул, когда услышал про школу.
А вот на сыроварне мы задержались надолго. Егор Кузьмич показал нам маслобойку, и дед снова пришёл в восторг.
— Надо же, какая древность! — восхитился он, разглядывая вращающийся барабан. — Обратите внимание, юноши, магия только крутит вот эту штуку, а всё остальное работает по законам механики! Безнадёжно устаревшая конструкция, но зато рабочая, и ремонтировать просто!
Потом он повел нас в погреб, где на деревянных полках вызревали головы козьего сыра. Здесь было прохладно. Игорь Владимирович с удовольствием указал на толстые каменные стены.
— Видите? Камень поддерживает температуру не хуже, чем в холодильном шкафу, зато никакие инженеры не нужны. Умеете вы удивить, Егор Кузьмич! А мельница у вас есть?
— Мельницы нет, — признался староста. — Хлеб здесь не растёт, слишком сыро. Муку торговые корабли привозят из Столицы, мы только хлеб печём.
— Покажите пекарню! — потребовал дед.
В пекарне но с огромным удовольствием рассмотрел две огромные печи, сложенные из целых камней на огнеупорной глине. В одной из печей гудел огонь, из большой полукруглой камеры тянуло жаром и хлебным запахом — там, за деревянной заслонкой пеклись караваи хлеба.
Мускулистый пекарь руками вымешивал тягучее тесто и ловко катал из него круглые колобки и оставлял их подниматься в тепле рядом с печью.
По лицу пекаря градом катился пот.
Вторая печь была чуть меньше и приземистее. Её топили только по праздникам и пекли в ней пироги сразу на всю деревню.
Игорь Владимирович залез в неё с головой — так его заинтересовала конструкция.
Когда дед выбрался из печи, Егор Кузьмич почтительно протянул ему тёплую горбушку, намазанную подтаявшим маслом:
— Попробуйте хлебушек, ваше сиятельство.
Игорь Владимирович попробовал и довольно кивнул:
— Такого хлеба в Столице не найти. А соль где берёте? Из моря?
— Из моря, — кивнул староста. — На другом берегу у нас солеварня, там и рыбу сушим.
— Поехали, посмотрим, — загорелся дед.
Мобиль осторожно переваливался по колее среди пастбищ. Колея заросла травой. Справа и слева паслись козы, они недоверчиво смотрели на нас и вскидывали бородатые головы, украшенные длинными рогами.
— Это наши кормилицы, — усмехнулся Егор Кузьмич. — Без них только на рыбе и выживали бы.
В прошлый раз мы с Севой не добрались до дальнего берега острова, так что я с любопытством смотрел по сторонам.
Здесь дул ветер. По словам Егора Кузьмича, этот ветер не утихал ни днём, ни ночью. Он гнал с моря высокие волны, и они с шумом обрушивались на каменистый берег. Волны выбрасывали далеко вперёд длинные пенные языки и снова откатывались в море. Спустить здесь лодку было невозможно, прибой сразу размолотил бы её о камни, вот почему на этом берегу никто не жил.
Зато волны иногда выбрасывали на берег стволы деревьев, пропитанные морской водой. Островитяне сушили их на солнце, и потом использовали просоленное дерево для своих нехитрых нужд.
Здесь, в больших глиняных котлах выпаривали морскую воду, а потом острым камнем отскребали от толстых стенок корку соли.
А ещё здесь сушили рыбу. Сначала её потрошили и засаливали в морской воде, а потом развешивали на длинных деревянных шестах. Ветер и солнце испаряли из неё влагу, и рыбье мясо становилось сухим и жёстким, как кожаная подошва. В прохладном сухом погребе такая рыба могла храниться годами.
— Хотите попробовать? — предложил нам Егор Кузьмич.