Страница 19 из 83
Глава 7
Кораблёв перелил готовый пунш в чистую глиняную кружку и поставил её передо мной.
— Если господин Куликов решит, что морская служба не для него, я пойму. И все остальные поймут, будьте уверены.
— Спасибо, Фёдор Иванович, я передам ему ваши слова, — кивнул я.
— Через час в кают-компании подадут обед. Горячего не будет, обойдёмся холодными закусками.
— Ничего страшного, — улыбнулся я.
Капитан объяснил мне, где найти каюту Савелия, и я с кружкой горячего пунша в руках отправился проведать сноходца.
«Ворон» ещё качало, и я большим пальцем крепко прижимал крышку, которая тоже была сделана из обожжённой глины.
В узком коридоре мне снова встретился боцман, он тащил откуда-то из недр корабля туго смотанную бухту нового каната. Видно, оснастку «Ворона» здорово потрепало штормом, и канат требовался на замену.
Увидев меня с кружкой, боцман чутко повёл носом и довольно осклабился:
— Капитанский пунш, ваше сиятельство? Ох, и хорош! И нам по чарке досталось, Фёдор Иванович приказал обогреть команду.
Боцман вдруг стал серьёзным.
— Вы не сомневайтесь, ваше сиятельство, Фёдор Иванович капитан отменный. До самого Места Силы доведёт и обратно выведет.
— А вы откуда знаете? — заинтересовался я.
— Так я с ним ещё к устью Лены ходил. Как вы экспедицию затеяли, Фёдор Иванович меня к себе и выписал.
— Вот оно что, — понял я. — Как ваше имя?
— Яким Погодкин.
— Рад, что вы с нами на корабле, Яким.
Каюта Савелия Куликова находилась на носу «Ворона», рядом с кубриком команды. Я добрался до неё, не расплескав по дороге пунш — тело уже начинало привыкать к постоянной качке.
Держа кружку одной рукой, я постучал, но мне никто не ответил. Тогда я толкнул дверь плечом, и она открылась.
Савелий лежал на койке спиной ко мне. Худые ноги он подтянул к животу и упёрся коленями в переборку. Он был в домашних брюках и тонком свитере. Мокрая одежда комом валялась на полу — видно, целитель помог Савелию переодеться.
— Савелий Георгиевич! — окликнул я его. — Это граф Воронцов. Вы позволите войти?
Сноходец не ответил, даже не пошевелился. Может, уснул?
Я поставил кружку с пуншем на небольшой столик, подошёл поближе и заглянул в лицо Куликова.
Он лежал с широко открытыми глазами и смотрел прямо в переборку перед собой. Щёки сноходца ввалились, на них пробивалась неопрятная щетина.
Я дотронулся до его плеча.
— Как вы себя чувствуете, Савелий Георгиевич?
Куликов неохотно пошевелился. Я чувствовал, что моё присутствие тяготит его, но уходить не спешил.
Сноходец понял, что я не уйду, и сел. Даже попытался подняться на ноги, но я его удержал:
— Не вставайте, Савелий Георгиевич.
Я придвинул себе стул и сел напротив него.
— Так что с вашим самочувствием?
— Благодарю вас, Александр Васильевич, мне уже лучше, — вяло ответил Куликов. — Целитель дал мне какое-то зелье, и тошнота почти прошла.
— Вот и хорошо, — улыбнулся я. — Я принёс вам горячий пунш, Фёдор Иванович лично его сварил. Выпейте, это вам поможет.
Сноходец уставился взглядом в пол, избегая смотреть на меня.
— Александр Васильевич, наверное, я переоценил свои силы, когда решил учиться морскому делу. Я не думал о морской болезни.
— Но ведь лечебное зелье вам помогло? — нахмурился я.
— Целитель сказал, что зелье только снимает симптомы. Но стоит качке усилиться, и болезнь вернётся. Организм должен справиться сам.
— Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь, — улыбнулся я. — Просто для этого нужно время.
— Это был только первый шторм, — с тоской сказал Куликов. — А что будет дальше? Отец рассказывал мне, что осенью в Северных морях штормит чуть ли не каждый день. Волны швыряют корабль днём и ночью, неделя за неделей. Я только подумаю об этом, а желудок уже сжимается. Ну, и какой из меня матрос? Посмешище! Мне стыдно за свою слабость, Александр Васильевич, но я не хочу подвести капитана и команду. Лучше я останусь пассажиром.
В его голосе я услышал отчаяние.
— Не думаю, что вам нужно принимать решение прямо сейчас, — сказал я. — Фёдор Иванович считает, что у вас достаточно упрямства, чтобы победить морскую болезнь. Он рассказал мне, что сам страдал от неё в молодости. Но он может и ошибаться, все люди разные. Может случиться, что ваш организм так и не привыкнет к качке.
Я легонько постучал пальцами по столу, и Куликов поднял взгляд на меня.
— Но и в этом случае вам нечего стыдиться, — твёрдо сказал я. — Вы не можете заставить свой организм не обращать внимания на качку, это никому не по силам. Зато вам хватило мужества попробовать, а это заслуживает уважения. Поверьте, никто не будет над вами смеяться.
Я видел, что Куликову становится немного легче от моих слов.
— Вам не нужно обязательно становиться моряком, чтобы заслужить уважение, — улыбнулся я. — Это вы сами себе придумали. Мужество не в том, чтобы повторять чужой путь во что бы то ни стало, а в том чтобы выбрать свою собственную дорогу и идти по ней. Думаю, ваш отец согласился вы со мной.
Я придвинул сноходцу кружку с пуншем.
— Попробуйте, пока напиток не остыл.
Куликов послушно сделал глоток.
— Вкусно, — удивлённо кивнул он.
— Сегодня я проверил свои способности к магическому перемещению, — сказал я. — Как я и надеялся, всё получилось. Так что могу прямо сегодня доставить вас обратно в Столицу, на твёрдый берег, где нет никакой качки.
— А как же экспедиция? — растерялся Савелий.
— А экспедиция отправится дальше. Вы указали нам координаты Места Силы, это самое главное. Анюта обрадуется вашему возвращению. А бессмысленные жертвы никому не нужны. Подумайте хорошенько, Савелий Георгиевич.
Я говорил спокойно, без нажима. Пусть Куликов сам решит, что для него лучше. Да и спешки не было, я мог отвести его на берег в любой момент.
Куликов крепко сжал губы, как будто боялся согласиться на моё предложение прямо сейчас. Вместо этого он сделал ещё глоток пунша. На щеках сноходца появился лёгкий румянец.
— Давайте, я помогу вам прибраться в каюте, — предложил я.
— Не нужно, ваше сиятельство! — покраснел Савелий. — Я сам.
Он поднялся и стал собирать с пола мокрую одежду.
— Вы голодны? — спросил я.
— Очень, -признался Савелий.
— Через час в кают-компании подадут обед. Но если хотите, вам принесут еду прямо в каюту.