Страница 47 из 64
— А вы? – Сережа повернулся к Зое Филипповне. – Откуда его знаете?
Пожилая женщина вздохнула.
— Давным-давно, вас еще и в проекте не было, я жила в доме, где сейчас живет Катя. В те годы он был многоквартирным, на несколько семей. Коммуналка. Вы-то, небось, и не слыхали про такое. Только в девяностые дом купил какой-то богатей – то ли бандит, то ли предприниматель, то ли сразу то и другое. Купил, ремонт отгрохал, жил сколько-то лет, потом помер, родственники его здесь не жили, так дом и стоял, пока вы не купили. – Зоя Филипповна вскользь глянула на Катю, но будто и не увидела ее. – А в те годы мы ютились в комнатках по нескольку человек, в кухне да в коридоре толкались, очередь в туалет занимали. Ладно, не о том речь. Я переехала с родителями из деревни: отцу выделили комнату на втором этаже. Не скажу точно, когда стала видеть мальчика в старомодной одежде – такой, будто он в хоре петь собрался. Видела в коридоре, всегда ближе к вечеру, а потом, когда мать была на дежурстве, а отец в рейс уехал, и я ночевала одна, Леня явился в нашу комнату и заговорил со мной. Я сначала испугалась, а потом мне понравилось с ним общаться, хотя это ведь был ужас – мальчик-то не живой! Позже я пыталась вспомнить, о чем мы говорили, рассказывал ли он, как именно умер, но не смогла. Выветрилось из памяти. Но, думаю, о своей гибели он не говорил. Мертвые, смерть которых была неестественной, не любят или не могут вспоминать, как умерли. Леня не велел говорить о нем родителям: все равно не поверят, решат, что сошла с ума. А сами они не замечали, потому что появлялся Леня всегда только тогда, когда их не было поблизости. Либо когда они крепко спали. Дружили мы с Леней месяца три или четыре, и за это время я изменилась. Стала постоянно болеть: не простуда, так расстройство желудка, не головокружение, так слабость, с кровати не встанешь. Температура то и дело повышалась, сон пропал, аппетита не было. Родители волновались, к доктору повели, только врач ничего особенного не нашел. Причину обозначила баба Клава, соседка. Про нее говорили, будто она из дворян, дом этот ей принадлежал, ее семье. Я в точности не знаю, врать не стану. Так вот, была она суровая, на язык острая, многие побаивались, даже скандалистка Нинка с ней не связывалась, уважала. Баба Клава сказала матери: в опасности дочка ваша. Нельзя, дескать, в этом доме детям жить, беда будет. Обитает тут призрак мальчика, Леней зовут. Убили его здесь когда-то, давно уже, а тело спрятали. Так его и не нашли. А убийцы не кто-нибудь были, а родители. Они после всем говорили, будто к родственникам сына отправили, на лечение, никто ничего не заподозрил, не искали ребенка. Мама моя поинтересовалась, откуда баба Клава это знает, но та не ответила. Сама-то я думаю, Леня – брат ее или другой родственник. Но наверняка не скажу, не знаю. Баба Клава говорила, душа Лени не может упокоиться, бродит по дому, иногда сил набирается и выходит за его пределы – вот как сегодня! А силы черпает, общаясь с теми, кто его видит, – с другими детишками. Они думают, он им друг, а призрак питается их энергией, заряжается от них, вот они и болеют. – Зоя Филипповна вздохнула. – Хотя его и винить-то трудно. Ведь как с ним обошлись? А он ребенок, пусть и мертвый, хочется ему играть, друзей иметь, Леня и пользуется возможностью.
— И что сделала ваша мама? – спросила Катя. – Когда узнала?
— Сначала не поверила. Потом у меня спросила про Леню. Я рассказала. Как она испугалась! В итоге папа в городе остался, а мы с мамой в деревню вернулись. Думали, временно, но папа помер, все изменилось и.. Ладно, про то вам знать незачем. Но место это, Плодовая улица, так меня и приманило: вышла замуж, а муж отсюда, местный, я и поселилась рядышком. Думала иногда, правда ли Леня существовал? Или мне померещилось, а баба Клава помешанная была?
— Не померещилось, – негромко сказала Марина.
— Что же теперь делать? – жалобно спросила Катя. – Я тоже буду болеть? И, может, умру?
Зоя Филипповна строго посмотрела на нее.
— Помрешь, конечно. Лет через восемьдесят. А пока надо мне с родителями твоими поговорить. Раз они дом купили, хотят жить в нем долго и счастливо, значит, придется от призрака избавиться. Помочь несчастной душе обрести покой.
— Это как? – спросила Настя, хотя все, кроме нее, уже догадались.
— Нужно найти Леню, – пояснил Сережа. – То, что от него осталось. Сказано же: тело где-то в доме.
.. Останки нашли в потайной нише, в конце коридора второго этажа. Тело убитого ребенка было замуровано в стене; никто и подумать не мог, что внутри, за кирпичной кладкой, все эти годы и десятилетия находился мертвец. Запах, если и был, давно выветрился.
Родители Кати были в шоке, хотели продать дом, но потом подумали и решили, что теперь, когда останки извлечены и похоронены, бояться нечего.
Тем более дочь подтвердила: ее друг Леня больше никогда не появлялся. Лишь приснился однажды, чтобы сказать спасибо.