Ночные гости

— А знаете, вам повезло, – весело сказал Савелий. – Я мог и не поехать сегодня, не смог бы тогда подобрать вас. Меня такими небылицами напугать пытались!

— Небылицами? – переспросил Колосков.

Голос его прозвучал глухо и невнятно, будто во рту что-то было, мешало говорить. Устроившись, он сразу умолк и притих. Савелий поглядел на Колоскова и ответил:

— Легенды местные. Про то, что выходить из здания не стоит, когда темно. Вы не слышали?

— Слышал, – медленно проговорил Колосков, – а как же. Меня тоже отговаривали, только я не послушал, все равно пошел. Думал, добегу, не так еще и поздно, успею на автобус.

Он умолк.

Савелий почувствовал, что ему не по себе. Что-то не так было в словах, в голосе, в интонации. Он покосился на спутника, и ему показалось, тот будто бы стал крупнее. Краем глаза Савелий видел, что фигура на соседнем сиденье более массивная, чем Савелию изначально виделось, словно Колосков почему-то стал выше ростом. Хотелось обернуться, посмотреть, но было страшно.

Колосков молчал. Савелий решил сосредоточиться на дороге, но в какой-то момент перевел взгляд на пассажира и не увидел портфеля у него на коленях.

«Куда он делся? Точно был, на заднее сиденье Колосков его не забросил».

Тьма за окнами машины была густая, тяжелая – ни огонька кругом. Фары освещали дорогу, но это лишь усиливало общее ощущение непроглядности.

— Вы давно работаете в санатории? – спросил Савелий, потому что молчать было невыносимо.

— Посмотри на меня, – мягко, но вместе с тем требовательно проговорил Колосков, и это было столь неожиданно, что Савелий послушно повернул голову.

Человек рядом с ним и вправду изменился – раздулся, занимал почти все пространство, с трудом помещаясь на сиденье. Да и не человек это был вовсе, даже одежда пропала. Грубая, толстая, похожая на слоновью кожа свисала складками, по всему телу виднелись отвратительные наросты. Конечностей было множество, как у насекомого, на затылке – нечто напоминающее гребень. Однако лицо твари пока еще оставалось прежним и, взглянув на него, Савелий почувствовал, что в голове у него полыхнуло ярким светом.

Он и вправду видел Колоскова, только они не встречались на лестнице, не сталкивались в коридоре. Нет. Фотопортрет Колоскова, его простоватое, курносое лицо Савелий видел каждое утро на стенде, где висели снимки бывших сотрудников санатория. Он вспомнил, как каждое утро проходил мимо, скользил взглядом по лицам, даже кивал им.

«Лет пять назад один врач пострадал», – прозвучали в голове слова Инны Степановны, а потом вспомнилось, как Колосков сказал про опоздание на автобус.

— «Зло многолико. Тьма вокруг здания живая и злобная», – голосом Инны Степановны сказало чудовище, а затем кожа на его лице треснула, а само лицо развалилось надвое.

Колоскова больше не было, на Савелия смотрело существо, кошмарнее которого несчастный доктор ничего в своей недолгой жизни не видел: многоглазая отвратительная морда, пасть с рядами длинных зубов, провал вместо носа.

Савелий отпрянул, вжался спиной в сиденье, но это, конечно, не могло помочь ему, когда щупальца существа потянулись, обхватили, впились в беззащитную плоть. Крика Савелия не услышал никто, даже он сам.

Охранник оказался прав, больше они с Савелием никогда не встретились: утро для молодого доктора не наступило. Машину его нашли на дороге – брошенную, пустую, с открытыми дверцами.

Разумеется, Савелия больше никто не видел – по крайне мере, живым. Но память почтили, и теперь он, как и другие его коллеги, грустно смотрит со стенда возле лестницы, словно бы предостерегая коллег от опрометчивого решения покинуть здание, когда за окнами клубится тьма.