Ночные гости

Человек без тени

Стояла жара. Зной стекал с небес, как густая карамель, окутывал тело, не давая дышать полной грудью. Люди то и дело с надеждой поднимали головы, смотрели на небо, выискивая тучу, которая принесет долгожданный дождь, но синоптики были неумолимы: похолодание обещали не ранее середины июля. Еще недели две придется плавиться.

Олеся, Максим и их десятилетний сын Павлик жили на даче. Вернее, Олеся и Павлик с начала лета жили тут постоянно, а Максим приезжал после работы, благо что дача находилась недалеко от города.

На природе все-таки полегче, не так жарко, да и озеро недалеко. Правда, вода прогрелась настолько, что купание не освежало: словно в теплое молоко окунаешься.

Чуть легче становилось лишь вечерами, когда начинало темнеть, поэтому с наступлением сумерек семья не ложилась спать: подолгу сидели в саду, плескались в бассейне, разговаривали. Никогда, кажется, так много времени не проводили за разговорами, этому способствовало плохое качество связи: даже если и захочешь, не сможешь часами напролет зависать в Интернете.

В тот вечер все втроем сидели на открытой веранде, играли в настольную игру. Было тихо и по-особому уютно, как бывает только на даче: все кругом ощутимо временное, исключительно летнее, и в этом непостоянстве таится особое волшебство.

На свет лампы слетались серые ночные бабочки. Комаров, к счастью, отпугивало эффективное средство, которое сегодня привез Максим.

— А давайте страшилки рассказывать, – предложил Павлик, когда игра стала понемногу надоедать. – Я знаю про Черную руку, как она пролезла ночью в окно и утащила мальчика. Ему говорили не смотреть ночью в окошко, а он не послушался.

Кто не любит страшные истории? Они вызывают сладкий ужас и стойкое чувство радости, ведь с тобой-то этого точно не случится. Олеся улыбнулась и хотела рассказать про Красное пятно, но посмотрела на мужа и увидела, что он нахмурился.

— Может, чайку попьем? – сказал Максим, и голос его звучал напряженно.

Олеся сообразила, что тема страшилок мужу неприятна, хотя и не поняла, в чем причина. А Павлик с бесхитростной детской жестокостью заметил:

— Пап, ну ты чего, какой чай? Я хочу страшные истории! Ты что, не знаешь ни одной? Или боишься?

Отмахиваться от желаний и вопросов ребенка у них было не принято, нельзя сказать: отстань, нет, значит, нет; я взрослый, лучше знаю. А поскольку Павлик – весьма упрямый и настойчивый мальчик, родители понимали: без объяснений не обойтись. Поэтому Максим подумал пару мгновений, взвешивая за и против, и ответил:

— Страшилок я не люблю. Не рассказываю никогда, не читаю книги Стивена Кинга и других мастеров ужасов, фильмы не смотрю.

— Я заметила, – вставила жена, – думала, кстати, почему? Потому что ты слишком прагматичный человек?

Максим слабо улыбнулся.

— Если бы. Я не люблю этот жанр не потому, что не верю в такие вещи, а по прямо противоположной причине. Я точно знаю: жуткие мистические события порой происходят.

Сын с восторгом смотрел на отца.

— Ух ты, пап! Ты что, видел привидение? Расскажешь? Расскажи, а!

Максим поглядел на жену.

— Ты шутишь? – недоверчиво спросила она, ожидая, что он рассмеется и скажет, что разыграл их.

— Не думал, что когда-нибудь возьмусь об этом рассказывать. Но сейчас мне пришло в голову: предупрежден – значит, вооружен. Если отмахиваться от непознанного, однажды оно может застать тебя врасплох. И ты совершишь ошибку. Как я ее совершил когда-то. И не я один.

Он опустил голову, потер пальцами виски, собираясь с мыслями. Жена и сын ждали его рассказа.

— Тогда тоже было лето, жара стояла – вот как нынче. Асфальт плавился, дышать нечем. Я оставался в городе, в августе должен был с родителями в дом отдыха поехать, а два первых месяца каникул болтался во дворе. Целыми днями пропадал на улице, с друзьями. Компания пестрая подобралась: двое моих одноклассников, приятели со двора, пара мальчишек, с которыми я на борьбу ходил. Было нас шестеро, никуда на каникулы не уехавших, другие-то все разъехались, и мы крепко сдружились тем летом.

— Вы тогда еще на Космонавтов жили? – уточнила Олеся.

— Да, до переезда дело было. Я чуть старше Павлика был, одиннадцать лет. – Максим поглядел на сына, но взгляд был отсутствующий, будто он толком не видел, кто с ним рядом. – Улица Космонавтов была тогда на окраине города, это сейчас город разросся, дальше построили новые микрорайоны. А в те годы нашими двух- и пятиэтажными домами, частным сектором и гаражами заканчивался город. Играли мы то во дворах, то в небольшой рощице возле частных домов, а чаще всего кто-то непременно предлагал: «Пошли в гаражи!» И мы шли. Гаражи стояли рядами – кирпичные, железные, «ракушки», были и деревянные, совсем старые. Ряды тянулись бесконечно, будто люди со всего города ставили сюда машины. Хотя на самом деле во многих гаражах машин и вовсе не было, народ хранил всякое барахло, соленья-маринады да картошку. На дверях некоторых гаражей красовались ржавые висячие замки, которые явно уже давно не отпирались. Мы всегда находили себе занятия: то в догонялки носились, то в прятки, то по крышам прыгали, с одной на другую.

— Ого! – сказал Павлик, и глаза его заблестели. – По крышам!

— Никаких «ого», – строго сказала мама. – Ноги запросто можно переломать. Или шею. Чтобы никогда даже не пробовал!

— Где мне пробовать-то, – с сожалением протянул мальчик, – у нас таких гаражей нет.

— И слава богу, – отрезала Олеся и виновато покосилась на мужа. – Прости, мы тебя перебили.

— Нам родители тоже запрещали. И правильно делали. Моя мать, например, если бы узнала, что я скачу по крышам, больше из дому бы не выпустила. И хорошо бы! Но это я сейчас так думаю, а тогда..

Максим вздохнул.