Тьма внутри

— Настолько хорошо шила, что ее, представляете, обвиняли в ведьмовстве! Отец рассказывал, про тетю Виолу болтали, будто ей нечистый помогает, от него ее редкий дар швеи. А она ему за это жертвы приносит.

Мама поерзала. Боялась, что Слава расскажет нечто страшное, напугает Алика. А мальчик слушал с открытым ртом.

— Жертвы – это как? – спросил он.

— Да это чушь, конечно, – засмеялся Слава. – Говорили, некоторые из клиенток тети Виолы умирали преждевременной смертью. Кто от внезапной болезни, кто от несчастного случая, но всегда на них было что-то недавно сшитое теткой. Если и правда, это совпадения. Ладно бы все подряд помирали! Тогда да, подозрительно. А так..

Алик задумался. Если бы все подряд, кто стал бы шить у тети Виолы? Но вот если время от времени, так люди спишут на случайность, как это сделал Слава, и тогда новые клиенты придут.

— Ты чего скис? – весело спросил Слава. – Говорю же, ерунда. Никаких ведьм не бывает. А злющие бабенки – еще как, и моя тетя Виола была из них. А вот твоя мама – совсем нет!

Разговор перетек в другое русло, про предполагаемую ведьму Виолу Алик на какое-то время позабыл.

В двенадцатом часу отправились спать. Слава с Настей устроились в бывшей спальне тети Виолы (в этой комнате Слава полностью все переделал, купил новую мебель), а Алику досталась гостевая.

— Здорово тут, да? – неуверенно сказала мама, помогая мальчику устроиться на ночь.

Алику не казалось, что так уж здорово, скорее, тревожно, потому что на окне были лишь прозрачные занавески, а он любил зашторивать окна, когда темно. К тому же не было его любимого фиолетового ночника в форме звезды, а все кругом чужое, вдобавок старомодное, как в музее.

— Но одну ночь провести можно, – снова подала голос мама, не дождавшись ответа, и мальчик нехотя кивнул.

— Тебе тоже не понравился дом? – спросил Алик.

Мама посмотрела на сына и отвела глаза.

— Просто он нежилой. От пустых домов веет чем-то..

— Зловещим? – подсказал Алик.

Некстати вспомнилось, что дом стоит на отшибе, поблизости – кладбище.

— Ладно тебе! – Мама засмеялась, но смех ее показался мальчику не слишком искренним.

— Ты веришь, что она была ведьмой? Эта тетя Виола?

— Конечно, нет! – А сейчас мама не соврала, Алик сразу понял по голосу. – Она здорово шила, у других так не получалось, вот ей и завидовали, слухи распускали. Люди, знаешь ли, иногда поступают гадко, когда сами не могут добиться успеха, а у кого-то получается.

Мама, сидевшая на краешке кровати, поцеловала сына и встала.

— Спокойной ночи, Алик. Пусть тебе приснится хороший, добрый сон. Если что понадобится, зови, ладно?

Алик ответил, что позовет, мама выключила свет и ушла.

Мальчик устал, к тому же, как недавно сказал Слава, они надышались свежим воздухом, поэтому с непривычки спать должны крепко. Слава оказался прав, Алик быстро заснул, однако сон был не столь долгим, как ему бы хотелось. И не добрым, как желала мама.

Алик проснулся с колотящимся сердцем, не помня, что в точности видел, но точно зная, что приснилось ему дурное, страшное. Включить бы свой ночник, взять в кровать зайца Сеню! Проснуться ночью в незнакомом доме было неприятно, а уж если кошмар приснился, еще и кладбище близко, и поблизости нет других домов..

Ночь стояла ясная, в окно заглядывала луна, и в комнате было довольно светло. Алик хотел повернуться на другой бок, но ему показалось, что тьма в комнате сгустилась, как если бы кто-то встал возле окна, закрыв собою луну.

Кто?

У Алика и мысли не возникло, что во дворе стоит и заглядывает в его окно мама или Слава. Мальчик зажмурился. Пошевелиться нельзя: будешь лежать неподвижно, оно, может, оставит в покое, уйдет. Когда он рискнул открыть глаза, в комнате снова стало светлее. То ли неведомый ночной гость ушел, то ли его и не было вовсе.

«Как маленький, честное слово. Конечно, не было!» – строго сказал себе Алик.

Собрался все-таки повернуться, попробовать заснуть, но понял: не получится. Захотелось пить. Секунду назад не хотелось, но стоило начать об этом думать, как в горле моментально пересохло. В голову полезли мысли о газировке, которая с шипением льется в стакан, о яблочном соке, самом любимом и вкусном, да и о простой воде, самой обычной, без которой теперь точно не заснуть.

Надо было с вечера прихватить в спальню что-нибудь попить, а теперь придется вставать и идти на кухню. Нашарив выданные Славой тапочки (огромные, не по размеру), Алик встал и прислушался. В доме было тихо, но тишина казалась не сонной, а напряженной. Алик подумал, что кто-то еще в доме прислушивается вместе с ним. Ощущение, что в доме, кроме троих людей, есть и другие существа, усилилось. Алик осознал, что именно это и насторожило его днем: ощущение обитаемости пустого дома.

«Перестань сейчас же!»

Мальчик подошел к двери, взялся за ручку, выглянул в коридор. Спальня мамы и Славы рядом, можно войти, позвать, и осознание этого придало храбрости. Нечего бояться, всегда можно попросить взрослых о помощи. Но, разумеется, без необходимости делать этого Алик не станет.

Мама с вечера показала ему, где включается свет. В коридоре стало светло, страх отступил окончательно. Алик пошел на кухню, открыл холодильник, взял пакет сока. Он уже закрывал дверцу, когда раздался скрип, а потом что-то вроде глухого удара. Звуки доносились из коридора.

Алик замер. Пакет сока в руке внезапно потяжелел.

— Мам, – позвал он.

Никто не отозвался.

Что это был за звук? С другой стороны, чего бояться? Мама не ответила, потому что крепко спит. Надо выйти в коридор, посмотреть, что там скрипело и гремело, заглянуть в спальню мамы и Славы. Уговаривая себя, что бояться нечего, мальчик поставил пакет сока на стол (пить расхотелось), снял огромные тапки и на цыпочках двинулся к двери.

Источник звуков обнаружился сразу же, стоило выйти в коридор. Дверь на чердак была открыта. Это она скрипела, отворяясь, а потом ударилась о стену.

Почему она открылась? От сквозняка? Нет, дверь тяжелая, к тому же Слава, кажется, ее запирал. Или забыл? Но если и не запер, разве могла дверь распахнуться сама по себе? Если ее никто не толкал изнутри?

«Кто мог толкнуть? Там ведь никого нет!» – думал Алик, глядя на дверной проем, похожий на большой черный рот неведомого чудища.

— Мама, – снова пискнул мальчик и услышал топот.

Шаг, другой.

Над его головой, на чердаке кто-то ходил, и звуки шагов были отчетливыми: ходивший не старался двигаться тише.