Страница 54 из 375
Обратимся к документам, обеспечивавшим высокий статус лейб-компанцев. Это дворянские дипломы, гербы и патенты на офицерский чин. О. И. Хоруженко отмечает, что Елизавета Петровна подписала первые девять дипломов на дворянство 19 октября 1745 года. Далее дипломы подписывались 7 февраля 1747 года, 12 декабря 1748 года и 25 ноября 1751 года
{282}
. С. Н. Тройницкий указывает на то, что за все царствование Елизаветы «было сочинено и утверждено 220 гербов» лейб-компанцев. Он отмечает большие «технические трудности», связанные с этим делом, поскольку художники Герольдмейстерской конторы не могли справиться с таким большим объемом работы и приходилось привлекать лиц, умеющих рисовать, из других учреждений. Искали также подходящие для работы помещения
{283}
. В 1743 году потребовался специальный «приговор» Сената о закупке необходимых «материалов» (соответствующей бумаги, красок) для рисования лейб-компанских гербов.
8 июня 1742 года, будучи в Москве, императрица указала напечатать патенты на офицерские чины лейб-компанцам «по учиненным формулярам». Эта монаршая воля была объявлена генерал-прокурором Сената князем Н. Ю. Трубецким. Патенты печатались на пергамене (то есть на коже). Однако вышла задержка из-за того, что требовалось сразу много материала. Подобные пергамены имелись в Коллегии иностранных дел, но, во-первых, их не хватало, а во-вторых, стоили они дорого: от 5 до 10 рублей каждый лист. У типографских служителей «при Сенате» имелись пергамены стоимостью: «генеральские» — по 2 рубля 50 копеек, «штапские» (штаб-офицерские) по 1 рублю, «малые» (обер-офицерские) по 50 копеек. Коллегия иностранных дел просила «за печать с каждого патента» по 25 копеек. 15 июля 1742 года содержатель «шелковых мануфактур и фабрик» Василий Макаров объявил, что имеет в Петербурге 200 листов «пергаменных добрых кож» для печатания патентов и готов их привезти в Москву. Предлагал он всю партию по 2 рубля 50 копеек за кожу, из которой «выходит» четыре штаб-офицерских патента. С Макаровым договорились, что за 500 рублей он поставит 150 «пергаменных кож большой руки» и 50 кож «меньшей руки». В августе в московской типографии, печатание патентов началось. При этом пергамен на генеральский патент стоил 2 рубля, а на офицерские — 1 рубль. 24 октября 1743 года императрица указала сделать к дворянским дипломам для «вислой» печати «серебряные коробки и шнуры»
{284}
.
Помимо чисто технических обозначились трудности и иного рода. По указу от 10 апреля 1747 года вновь пожалованные в лейб-компанию гренадеры офицерские патенты должны были печатать «своим коштом» (то есть за свой счет). В результате случился разнобой: в указе от 26 марта 1748 года отмечено, что офицерские патенты лейб-компанцам «не одной формою даны»: «гренадеры написаны со изображением действительных офицерских чинов, а унтер-офицеры теми чинами, какими они в лейб-компанию пожалованы». Указ повелевал унтер-офицерские патенты переписать по такой же, как у гренадеров, форме. Дальше — больше! Вначале датой учреждения лейб-компании считали 31 декабря 1741 года, что и нашло отражение как в дворянских дипломах, так и в офицерских патентах. Но потом вдруг в Герольдмейстерской конторе вспомнили, что гренадерская рота Преображенского полка была «именована и пожалована» лейб-компанией в день рождения императрицы, то есть 18 декабря 1741 года (на самом деле — на день раньше). Все это дошло до императрицы, и 12 ноября 1748 года Н. Ю. Трубецкой «озвучил» ее волю: поскольку истинной датой основания лейб-компании является 17 декабря 1741 года, постольку следует лейб-компанские офицерские патенты «перепечатать», а дворянские дипломы, «которые прежде даны, — переписать». Тут же сказано, что дипломов и гербов к тому времени уже «сочинено и... апробировано» — 79.
Работу эту решили проделать как можно быстрее, и поэтому было подтверждено еще раньше принятое решение, чтобы Герольдмейстерская контора сосредоточилась только на лейб-компанских документах. Предполагалось увеличить число живописцев до 30, а подьячих для письма на пергамене — до 10. Указаны были и минимальные сроки, необходимые для изготовления одного диплома и герба, — три недели
{285}
.
Приведем описание эмблемы лейб-компании, вошедшей во все лейб-компанские дворянские гербы: «В щите, в черном поле золотое стропило с наложенными на нем тремя горящими гранатами натурального цвета между тремя серебряными звездами». В графских гербах (Воронцова и Шуваловых) лейб-компанская эмблема помещена в верхней трети, во главе щита. В остальных гербах она занимает правую половину щита. В лейб-компанских гербах употреблены цвета мундира: зеленый, красный, черный, золотой и серебряный. В гербах Разумовского и Гендрикова лейб-компанской эмблемы нет. По ходу дела возникли сложности с составлением гербов лейб-компанцам, имевшим княжеское достоинство, — Килдишеву, Вадбольскому и Кропоткину. Еще в 1752 году Герольдмейстерская контора не смогла выполнить эту работу, ссылаясь на то, что «по сие время княжеских гербов и дипломов никому не сочиняли»
{286}
.
Тему хозяйства лейб-компанцев лучше всего начать с изучения «квартирного вопроса», который, как водится, был для них одним из самых животрепещущих. Унтер-офицеры, а особенно гренадеры, часто проживали в стесненных жилищных условиях. В конце 1741 года им выделили для проживания дома Крюйса, Олсуфьева и Мусина-Пушкина (называвшиеся так по именам их бывших владельцев), расположенные недалеко от Зимнего дворца. Если сержантам и вице-сержантам выделялось каждому не менее двух «покоев», а капралам и вице-капралам — не менее одного «покоя», то гренадерам — один «покой» на двоих женатых или на четырех холостых.
С. Панчулидзев под «покоем» понимал комнату и в этом видел основную причину частых бытовых скандалов и драк, поскольку две семьи, проживая в одной комнате, не могли обойтись без выяснения отношений. На наш взгляд, в реалиях того времени жилой «покой» мог представлять собой помещение, которое можно было разделить перегородкой. Кроме того, у лейб-компанцев — дворян и офицеров — должна была быть хотя бы минимальная прислуга: по крепостному женского и мужского пола (вместо последнего мог быть денщик), которым тоже где-то надо было ютиться. Мы уже не говорим о детях! Также помимо жилых «покоев» должны были быть и подсобные, хозяйственные помещения (где-то надо было хранить имущество, продукты, дрова, готовить пищу и т. д.).
Выделенные дома периодически ремонтировались. Так, в 1743 году подрядчики взялись это делать за соответственно 550, 1400 и 1700 рублей.