Страница 52 из 375
Глава восьмая
Статус, хозяйство и землевладение
лейб-компанцев
Подробно охарактеризованный нами в главе четвертой указ от 31 декабря 1741 года об образовании лейб-компании определил и основные характеристики статуса лейб-компанцев. Недворянам жаловалось дворянство (исключение — заротные чины). Соответственно дворянами становились и родившиеся после указа дети. «В Герольдии» новоиспеченных дворян надлежало занести в «Дворянскую книгу» и по «апробированному» рисунку составить им дворянские гербы (у тех лейб-компанцев, которые уже были дворянами и имели гербы, в них вносились соответствующие изменения). Наконец, все лейб-компанцы от гренадера до прапорщика получали армейские офицерские ранги (от поручика до полковника), а офицеры лейб-компании — ранги бригадира и генералов. Все это предполагало составление ряда документов: грамот на дворянство, дворянских гербов, а также патентов на офицерские чины. 31 декабря 1741 года дворянство получили 253 лейб-компанца во главе с Ю. Грюнштейном. Правда, документы о дворянстве и об офицерском чине получили не все из них. Поскольку процедура их составления была длительной, значительная часть из упомянутых в указе от 31 декабря не дожила до, без всякой иронии, счастливого для них дня. Но вот до нас дошло поданное в Сенат прошение вдовы покойного гренадера лейб-компании Андрея Дегтярева от 20 января 1752 года, в котором она просит, чтобы ей выдали диплом «на дворянское достоинство» ее мужа, поскольку детей «мужеска полу» от него не осталось, а есть лишь дочь Авдотья, 22 лет (рожденная, заметим, до указа 31 декабря, следовательно — не дворянка), которая состоит в замужестве за копиистом лейб-компании Бугримовым. Императрица Елизавета Петровна «указать соизволила» выдать диплом дочери, а не вдове Дегтярева
{266}
. Следовательно, подобная практика могла иметь место.
С. Н. Тройницкий, специально занимавшийся вопросами составления гербов лейб-компанцев, отмечает, что многие из них («свыше 80 лиц») «гербов не получили». Причина тому — смерть или исключение из лейб-компании. Автор исследования о дворянских дипломах XVIII века О. И. Хоруженко утверждает, что в России после указа 31 декабря 1741 года не появились новые 253 дворянских рода, «поскольку в дальнейшем ряд лиц был исключен из его действия». По подсчетам автора, к концу царствования Елизаветы Петровны «существовало... лишь 144 рода» новоиспеченных дворян из лейб-компанцев
{267}
. О. И. Хоруженко прямо об этом не говорит, но его фразу об «исключении» из действия указа 31 декабря «ряда лиц» можно понять так, что исключенные из лейб-компании «за продерзости» могли лишаться дворянства. У нас нет сведений такого рода. Полагаем, что те из них, кто переводился в армейские полки с офицерскими рангами (а таких было большинство), дворянства не лишались, ибо по петровской Табели о рангах уже чин армейского прапорщика давал потомственное дворянство.
«Особой милостью» и после не менее десяти лет беспорочной службы обер-, унтер-офицерам и гренадерам лейб-компании императрицей жаловались более высокие армейские генеральские и офицерские ранги. Объявлялась подобная «милость» обычно 25 ноября. Например, в 1752 году были дарованы: адъютанту Даниле Журавлеву — ранг генерал-майора (вместо бригадира), прапорщику Андрею Улучкину — ранг бригадира (вместо полковника), восьми сержантам — ранг полковника (вместо подполковника), четырем вице-сержантам — ранг подполковника (вместо премьер-майора), квартирмейстеру и подпрапорщику — ранг премьер-майора (вместо секунд-майора), восьми капралам — ранг секунд-майора (вместо капитана), двенадцати вице-капралам и 156 гренадерам — ранг капитана (вместо капитан-поручика и поручика). Кроме того, чинопроизводство внутри лейб-компании также давало более высокие армейские офицерские ранги. Что же касается заротных чинов лейб-компании, имевших в основном армейские сержантские ранги, то за добросовестную службу они переводились в армию или на гражданские должности с чинами, соответствующими армейским прапорщику или подпоручику
{268}
.
Всем лейб-компанцам, имевшим офицерские и генеральские ранги, полагались денщики. Однако далеко не все из них пользовались этим правом, предпочитая получать взамен денежную компенсацию (подробнее об этом — см. ниже). Те из лейб-компанцев, которые просили начальство выделить им денщиков из рекрутов, обычно аргументировали свою просьбу тем, что, как докладывали А. Г. Разумовскому в 1747 году гренадеры Василий Ежов и Григорий Хлебников, «людей и крестьян за собой ничего не имеют». Гренадерам с рангом поручика полагался один денщик. Ранг капитана позволял иметь двоих. Ранги штаб-офицеров предполагали от трех до шести, а бригадира и генералов — семь-десять денщиков
{269}
.
Статус унтер-офицеров лейб-компании обеспечивал их участие в придворных мероприятиях. В сообщениях о балах, спектаклях, торжественных обедах и ужинах они упоминались в качестве приглашенных (иногда с супругами) вместе с гвардейскими офицерами и выше армейских и морских чинов «в полковничьих рангах»
{270}
. Разумеется, старшие офицеры лейб-компании, все бывшие важными вельможами, не просто приглашались на подобные мероприятия, но и находились в числе наиболее приближенных к государыне лиц.
Наконец, статус лейб-компанцев подпитывался и тем, что они имели самого высокопоставленного ротного командира — саму императрицу. Ротный командир и тогда, и в наше время (как и подчиненные ему взводные командиры) командует людьми — в отличие от более высокопоставленных воинских начальников, которые, начиная с батальонного командира, командуют подразделениями, частями и т. д. Следовательно, он должен не просто знать весь личный состав «в лицо», но и иметь представление о характере, способностях и боевых возможностях каждого подчиненного. Конечно, от Елизаветы Петровны нельзя ожидать полного знания обо всех подчиненных ей 300 гренадерах (тем более что их состав постоянно менялся). Но вот сорок сержантов и капралов ей, очевидно, были известны более или менее хорошо. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Елизавета Петровна могла неожиданно пригласить их к неформальному разговору. Так, 16 мая 1755 года, в Царском Селе, государыня гуляла в саду со своим девятимесячным внуком — будущим Павлом!.Там же прогуливались и лейб-компанцы — сержант Матвей Ивинский и гренадер Иван Богомолов. Императрица подозвала их к себе, «позволила полюбоваться наследником, немного поговорила с обоими и на прощание пожаловала каждого к руке»
{271}
.