Страница 38 из 375
Следствие выяснило ряд моментов, характеризующих поведение Грюнштейна как предприимчивого человека и политического игрока. Так, в 1744 году он просил отдать ему «за верную службу» на откуп на шесть лет питейные сборы в Московском уезде за 220000 рублей в год. Известно, что винные откупа являлись делом весьма доходным (особенно в Московском уезде), и немало предпринимателей в XVI — первой половине XIX века поднялось на этих «дрожжах». Аргументируя эту просьбу, Грюнштейн сообщал, что прибытки его — 3000 рублей годового жалованья и небольшие доходы с пожалованных деревень — недостаточны для поддержания статуса адъютанта лейб-компании. Но при этом он пытался представить себя политической фигурой и явно заигрался. Наш герой желал оказывать все больше и больше влияния на императрицу. Метод действий его был прост: он всеми средствами старался внушить ей, что вокруг — враги. Этим Грюнштейн хотел повысить в ее глазах не столько значимость лейб-компании, сколько своей собственной персоны как реально командовавшего ею офицера.
Мы уже писали о слухах в 1743 году, будто бы распространявшихся через его жену, о заговоре в лейб-компании. С этими слухами дело темное, но вот весной 1744 года Грюнштейн донес Елизавете Петровне о подброшенном письме якобы от французского посланника Шетарди, в котором сообщалось о ненадежности лейб-компании. Потом он «под большим секретом» сообщил камер-юнгфере императрицы Беате Алексеевне о зреющем заговоре. Позже, на следствии, Грюнштейн фактически признался, что все это он выдумал для придания своей фигуре большей важности в глазах государыни. Этой же цели должна была послужить и ссора, которую он затеял с генерал-прокурором князем Н. Ю. Трубецким. Поводом к ней послужило высказывание князя на коронации в адрес нарядившегося не по чину в красный кафтан Грюнштейна, что и его «приберут к рукам». Для демарша против генерал-прокурора адъютант лейб-компании выбрал момент, когда в Петербурге явился недостаток соли и готово было вспыхнуть народное возмущение. Грюнштейн пришел к Разумовскому (в данном случае он соблюдал субординацию и предстал перед непосредственным начальником) и сказал, что если муж-фаворит не убедит императрицу удалить Трубецкого, то он, Грюнштейн, убьет этого изменника. Угроза подействовала, и все кинулись мирить генерал-прокурора с адъютантом лейб-компании: и обер-гофмаршал великого князя Петра Федоровича граф Брюммер, и сестра Трубецкого — статс-дама княгиня М. Ю. Черкасская, и мать невесты великого князя княгиня Иоганна Ангальт-Цербстская, и ландграф Гессенский (Трубецкой, как мы знаем, являлся его родней по линии жены). Вот какой важной персоной был Грюнштейн!
Падение Юрия Грюнштейна началось с киевского «похода» 1744 года. В нем участвовала часть лейб-компании, разделенная в свою очередь на три «команды». Еще до отъезда из Москвы императрицы в путь двинулся великий князь Петр Федорович с невестой. Их сопровождали два унтер-офицера и 30 гренадеров. 27 июля выехала Елизавета Петровна. При ней состояли три унтер-офицера и 50 гренадеров. И, наконец, 1 августа из Москвы выступила большая часть лейб-компании — 133 человека под командой Грюнштейна. С ландграфом Гессенским в Москве остались 98 строевых и 9 заротных лейб-компанцев.
29 августа, во время торжественного въезда императрицы в Киев, Грюнштейн ехал за ее каретой. 12 сентября Елизавета Петровна выехала из Киева в Москву, а 17 сентября ей вслед выступила часть лейб-компании под командой Грюнштейна. 19 сентября он, сидя в коляске с сержантом Данилой Журавлевым и капралом Григорием Съединым, в сопровождении своих людей в два часа ночи прибыл в Нежин, где и решено было остановиться. Остальные лейб-компанцы отстали: они ехали с обозом. Грюнштейн приказал людям смазать у коляски колеса. В этот момент по той же дороге ехал «бунчуковый товарищ» Влас Климович с женой, и ехал он от своей тещи, которая была... матерью А. Г. Разумовского. Произошло роковое происшествие: одна коляска в темноте столкнулась с другой. Из показаний Климовича следовало, что ссору затеял Грюнштейн. Он якобы вышел из своей коляски, обозвал Климовича «канальей», которая «не отдает чести генералитету и с дороги не сворачивает», и отдал приказ стащить с лошади ехавшего впереди слугу Климовича. Слуга сказал, что едет сестра графа Разумовского с мужем. В ответ будто бы Грюнштейн стал уже бранить Разумовского и отзываться о нем в том смысле, что «услугой» адъютант лейб-компании «лучше», но государыня жалует Разумовского, «а мы погибаем». Затем Грюнштейн стал бить кучера и других слуг Климовича. Досталось и самому зятю Разумовского: лейб-компанец ударил его по лицу и, по своему обычаю, «оштрафовал» палкой. Климович решил ехать к теще и пожаловаться на побои, о чем и объявил во всеуслышание. Тогда Грюнштейн приказал лейб-компанцам его снова бить, досталось также и сестре Разумовского. Все эти события заняли немало времени, поскольку один из слуг Климовича успел сообщить о происшедшем теще Климовича. Прибежали ее слуги, явилась и она сама и попала под горячую руку — ее тоже «едва не прибили». По версии же Грюнштейна, ссору начал Климович: он первый ударил его по голове палкой. При этом Журавлев будто бы ухватился за конец палки, а Грюнштейн в ответ ударил по лицу Климовича. А дальше началась драка их людей. От побоев у Грюнштейна шла «горлом» кровь. При этом он отметил, что казаки называли лейб-компанцев «канальями». Как бы там ни было, 23 сентября лейб-компанцев настиг посланный М. И. Воронцовым нарочный с приказом, которым Грюнштейна и других участвовавших в драке лейб-компанцев велено было арестовать, а команду принять прапорщику Ефиму Зотову
{195}
.