Страница 195 из 239
Я проиграл первый укол на переводе, которого не увидел заранее, только почувствовал через легкое давление на клинок за долю секунды до самого касания. Не растерялся, вернулся на исходную линию и выровнял дыхание.
Второй укол взял сам, на длинной атаке с шагом, воспользовался моментом, когда Гелашвили чуть сместил вес назад, готовясь к очередной провокации через касание клинков. Судья зафиксировал укол моей лампочкой, счет сравнялся.
Третий и четвертый уколы получились почти зеркально. Гелашвили снова поймал меня на кистевом движении, малозаметном, будто клинок у него жил отдельной жизнью от корпуса и рук. Я ответил прямой атакой на грани дистанции, длинным выпадом, каким брал Кесслера в Будапеште на последней секунде боя.
Счет три‑два в мою пользу перед решающим отрезком боя. Гелашвили сменил манеру, перестал провоцировать через касание клинков, начал держать дистанцию короче, входить резче, короткими сериями движений кисти. Не давая времени распознать начало атаки по классическим признакам, каким учил Лев Борисович читать соперника через положение ноги или разворот плеча.
* * *
Кикнадзе после третьего пропущенного укола чуть подался вперед у бортика, хотя вслух ничего не сказал. Знак, понятный только Гелашвили за годы совместной работы, означавший необходимость сменить темп, не позволять сопернику диктовать ритм боя через длинную дистанцию.
Гелашвили перестроился, как учили с двенадцати лет по методике, привезенной Кикнадзе с курсов в Москве. Не смотреть на клинок соперника взглядом, а чувствовать через контакт стали о сталь.
Сблизился резче обычного, спровоцировал соперника на защитное движение коротким финтом в плечо, и в момент, когда клинок пензенского пятиборца пошел закрывать верхний сектор, перевел острие вниз, в открывшийся бок.
– Туше Гелашвили. Три‑три.
Кикнадзе у бортика впервые за бой едва заметно улыбнулся, одной стороной рта, привычка, замеченная Гелашвили давно, но никогда не обсуждавшаяся вслух между ними. Тренер считал излишние эмоции помехой концентрации ученика на дорожке.
* * *
Четвертый пропущенный укол заставил меня пересмотреть тактику. Гелашвили начал читать мои движения не по корпусу, а по кисти, самой мелкой, самой незаметной части руки, куда обычные соперники внимания не обращали.
Понял это не сразу, только когда третий раз подряд он реагировал на едва начавшийся перевод раньше, чем клинок успевал сместиться на заметное глазу расстояние.
Перестроил тактику сам. Начал делать ложные движения кистью без намерения атаковать, приучая соперника реагировать на пустые сигналы, чтобы в решающий момент дать настоящий перевод после серии обманных. Заняло два обмена клинками, прежде чем прием сработал.
На счете три‑четыре в пользу Гелашвили провел серию из трех ложных кистевых движений подряд, каждое чуть длиннее предыдущего, приучая соперника к ритму, а на четвертом резко сменил темп, ушел в настоящую атаку прямой рукой, воспользовавшись долей секунды запаздывания реакции.
– Туше Громов. Четыре‑четыре.
* * *
Решающий укол дался тяжелее всего боя. Оба вымотались одинаково.
Три минуты боя на шпаге при плотном контакте клинков требуют не меньше сил, чем короткая дистанция в беге, судья дважды останавливал часы, давая секундную паузу на восстановление хвата, как позволяли правила при потере контакта клинков.
Гелашвили пошел в атаку первым, длинной серией кистевых движений, тем самым приемом, каким взял третий и четвертый уколы. На этот раз не поддался на обманное начало серии, дождался настоящего перевода.
Встретил клинок соперника прямым уколом в открывшуюся грудь на встречном движении, без отступления, теряя долю секунды дистанции ради выигрыша во времени реакции.
– Двойной туше, – объявил судья, глядя на обе загоревшиеся лампочки одновременно. – По правилам шпаги засчитывается обоим. Пять‑четыре, Громов.
* * *
Бой закончился. Я снял маску, дыхание сбилось сильнее обычного, ладонь на рукояти шпаги вспотела через перчатку.
Гелашвили снял маску следом, подошел, протянул руку без улыбки, но и без досады во взгляде, просто оценивающе, как оценивает соперника всякий, прошедший серьезную школу.
– Сильно работаешь, – сказал он коротко, по‑русски с легким акцентом, растягивая гласные чуть дольше привычного московского говора. – Ты не смотришь, ты чувствуешь клинок.
– Ты тоже, – ответил я, пожимая руку. – Первые два укола взял на том же самом как будто дыхание почувствовал.
Гелашвили усмехнулся, кивнул и отошел к своему тренеру. Кикнадзе повел ученика к скамье у бортика для разбора боя, начавшегося, судя по первым фразам, с точного восстановления каждого обмена клинками, будто тренер прокручивал в памяти пленку с точностью судейского протокола.
Остальные бои группы прошли ровнее, без той плотности борьбы, что выдал первый поединок. Одного москвича я взял пять‑один, второго пять‑два.
Ленинградец сопротивлялся дольше, свел до четыре‑четыре, потом отдал пятый укол на длинной атаке, не рассчитал дистанцию под конец боя, когда усталость сказалась на скорости реакции. Эстонец сдался легко, три‑пять в мою пользу, без борьбы, будто берег силы для следующего дня программы.
Общий счет группы вывел меня на первое место. Пять побед из пяти, но именно бой с Гелашвили дался тяжелее прочих четырех вместе взятых. Судья‑секретарь, заполняет протокол, отдельно отметил счет пять‑четыре как самый плотный результат дня среди всех групп первого эшелона.
Глава 11Дальше больше
После обеда по программе мы сошли в тир при главном корпусе.
Десять огневых позиций, дистанция двадцать пять метров, разметка по полу через каждые пять метров. Судейская бригада разложила по столам зачетные карточки, оружейник в сером халате начал выдавать винтовки под роспись в толстом гроссбухе, сверяя номер на прикладе с номером в списке участников.
Мне досталась ТОЗ‑восьмая, привычная модель, не венгерская чужая, как в Будапеште, что сразу упростило пристрелку. Я разложился на мате, выложил локти на доску упора, захлестнул ремень на левом предплечье.
Приклад лег в плечо ровно, без нужды подгонять посадку под чужую длину.
Пять пробных выстрелов ушли в десятку почти без разброса. Судья с зрительной трубой у стола объявил результат пристрелки, кивнул и отметил в карточке готовность к зачетной серии.