Страница 193 из 239
Николая перевели на дополнительные занятия по стрельбе, фехтованию, плаванию и конному делу два раза в неделю, сохранив основную нагрузку по бегу неизменной, поскольку именно бег оставался его сильной стороной и главным козырем в сумме очков многоборья. Институтская база располагала манежем для конного дела при кафедре, старым, еще довоенной постройки, тиром в подвале главного корпуса, бассейном на двадцать пять метров, построенным в начале шестидесятых для студентов факультета плавания.
Николай осваивал новые дисциплины методично, без блеска, но с той же выносливостью, с какой держал темп на дорожке. Результаты в стрельбе и фехтовании росли медленно, но неуклонно, без провалов и внезапных скачков.
На зональных соревнованиях Белорусской ССР Ковальчук выиграл общий зачет за счет бега с огромным преимуществом над ближайшими соперниками, дистанцию полторы тысячи метров прошел на восемь секунд быстрее второго места, а по сумме остальных четырех видов набрал очков достаточно, чтобы удержать общее лидерство без провалов по таблице. Комиссия республиканской федерации, сверяя протоколы прошлых лет, отметила результат бега как один из лучших среди юниоров республики за несколько сезонов, и включила его в состав направляемых на первенство СССР.
В Подольске на регистрации Реннель лично сдал документы за воспитанника. Судья‑регистратор сверил бумаги, отметил в списке участников фамилию, город, спортивное общество, ничего необычного не нашел, кроме разве что графы с указанием ведомственной принадлежности. Институт физкультуры выставлял воспитанников на союзные старты реже, чем спортивные школы при облсовпрофах или ведомственных обществах, но случай сам по себе не считался редким.
Стадион в Подольске Николай осмотрел вечером после заселения, в одиночестве, пока тренер занимался устройством команды в гостиничном корпусе. Прошелся вдоль беговой дорожки, притрагиваясь ботинком к покрытию, проверяя упругость грунта под ногой, сравнивая с минской гаревой дорожкой при институте, к которой привык за годы тренировок.
Дорожка в Подольске оказалась чуть мягче, требовала другой постановки стопы на повороте, о чем Николай отметил про себя, глядя на разметку виражей под светом угловых прожекторов, зажженных для вечерней тренировки другой команды, доигрывающей свою программу перед завтрашним стартом первенства.
Глава 10Прибытие
Автобус довез нашу пензенскую делегацию до Подольска к обеду, через Москву, с пересадкой на вокзальной площади, где ждали час с лишним, пока подошел рейсовый транспорт до спортивной базы. Никитин всю дорогу молчал, смотрел в окно, один раз достал блокнот, сделал короткую запись карандашом и убрал обратно во внутренний карман пальто.
База открылась перед нами за поворотом шоссе. Обширная территория за кирпичной оградой, с несколькими корпусами, разбросанными по участку среди старых лип.
У ворот стоял пропускной пункт, дежурный в форме сверил список прибывающих команд с бумагой, отметил галочкой пензенскую делегацию и пропустил автобус на территорию.
Регистрация проходила в главном корпусе, в просторном холле с высокими окнами и рядом столов, за каждым сидела своя комиссия, мандатная, врачебная и техническая.
За мандатным столом сверяли документы, паспорт, разрядную книжку, направление от облспорткомитета, характеристику. Женщина за столом листала мою папку внимательно, дольше обычного задержалась на медицинской карте, сверила дату последнего осмотра, поставила галочку и подала бланк для подписи.
Врачебная комиссия располагалась в соседнем кабинете, за ширмой стоял стол с весами и ростомером, врач в белом халате быстро прослушал сердце через стетоскоп, замерил давление, спросил о самочувствии за последнюю неделю, сделал пометку в карте и отпустил без лишних вопросов.
Получил нагрудный номер тридцать два, отпечатанный на плотном картоне, с гербом первенства и надписью «Юниоры. СССР. 1976». Дежурная указала на список расселения, приколотый к стенду у входа в жилой корпус. Пензенская команда шла под литерой «Б», третий этаж, комнаты с двадцать первой по двадцать пятую.
Комната досталась нам на двоих с Лебедевым, тем самым, что ездил со мной на зональные в декабре. Кровати железные, застеленные казенным бельем, тумбочка одна на двоих, шкаф встроенный в стену, узкий, но вместительный.
За окном виднелся манеж для конкура, крытый, с высокой крышей, дальше просматривались корпуса бассейна и тира, разделенные асфальтовой дорожкой с побеленными бордюрами.
Разложил вещи по полкам, повесил тренировочную форму на плечики в шкафу, тетрадь с записями убрал под матрас, к стене, как привык еще с общежития на Кирова. Лебедев разбирал чемодан рядом.
После обеда в столовой, общей для всех команд, огромный зал с рядами столов, где кормили по расписанию четыре раза в день, вышел на прогулку по территории базы, знакомиться с расположением корпусов, пока оставалось свободное время до вечернего построения.
У стенда возле фехтовального зала толпились несколько участников, читали список составов групп для жеребьевки. Протокол вывесили на большом листе ватмана, отпечатанный на машинке, с фамилиями по алфавиту и разбивкой на группы для кругового турнира.
Рядом со стендом стоял невысокий парень в темном спортивном костюме, молча разглядывал протокол, водил пальцем по строчкам. Судя по нашивке на груди, из грузинской команды.
Держал в руках чехол с рапирой, старой, судя по потертой обмотке на рукояти, привезенной, видимо, из дома, хотя зачетная стрельба и фехтование по правилам первенства шли только на казенном оружии турнира.
– Гелашвили, – представился он, заметив, что я тоже читаю список и протянул руку. – Из Тбилиси.
Пожал руку, назвал свою фамилию. Гелашвили кивнул, вернулся к изучению протокола, ткнул пальцем в свою фамилию, потом в мою, мы оказались в разных группах, что для первого дня означало отсутствие прямой встречи на дорожке.
– Первый раз на союзном? – спросил он, не отрываясь от списка.
– Да, так и есть.
– Я тоже. Тренер говорит, тут судят строже, чем на республиканских. Аппараты новые, катушки другие.
Разговор прервался. К стенду подошла целая группа участников с других команд, начали спорить о жеребьевке, кто‑то возмущался составом своей группы, судья‑регистратор, проходивший мимо, объяснил, что жеребьевка проводилась накануне вечером специальной комиссией и пересмотру не подлежит.