Алхимизированные

Глава 72

ГЛАВА 71

Julius 1789

ХЕЛЕНА РАЗЪЕДАЛАСЬ ИЗНУТРИ, КАК МЕТАЛЛ, — растворялась, гнила, осыпалась хлопьями на куски. В груди стояла постоянная боль: она чувствовала, как распадается сама.

Она хотела сказать Каину так много, но едва пыталась даже подумать об этом, как в горле начинало саднить, сердце пускалось вскачь, и она принималась плакать. Раньше она никогда не была особенно плаксивой, но беременность будто вырывала это из неё силой. Обратный отсчёт до её отъезда медленно раздирал её на части.

Однажды вместо слёз она сорвалась и набросилась на него с яростью.

Планы у него были идиотские и эгоистичные. Нечестно, что умереть достаётся ему, а жить потом со всем этим — ей. Если бы он позволил ей помочь спасти Лилу, ничего этого, может быть, и не случилось бы. Если бы он просто доверился ей и не пытался всё контролировать, если бы дал им работать вместе — всё могло бы сложиться иначе. Во всём виноват он.

Он позволил ей сказать всё, до конца, пока она уже не хватала ртом воздух, вцепившись рукой себе в грудь и пытаясь заставить сердце биться ровно, а когда ему пришлось делать это за неё, она попыталась оторвать от себя его руки.

Когда отец позвал его, она осталась одна кипеть от злости — и вдруг поняла, что он делает это нарочно.

Он знал, в какие разрушительные стороны умеет заваливаться её разум. С той самой минуты, как она появилась в Спайрфелле, он нарочно задевал её, выводил из себя, старался спровоцировать. Он дал ей цель. Пока она его ненавидела, она меньше стремилась уничтожить саму себя.

Если она будет злиться и теперь, уезжать станет легче.

Он снова ею управлял. Она проглотила злость, но все чувства осели внутри, как яд.

ГРУЗОВИК ПРИВЁЗ В СПАЙРФЕЛЛ новую партию пленных, и Каин снова исчез.

Хелена невольно размышляла о том, что за отношения связывают Каина с его отцом. Презрение друг к другу они оба выражали совершенно открыто. Атрей, казалось, находил в сыне бесконечные поводы для ненависти — и всё же постоянно нуждался в нём. Каин винил отца в трагедии своей матери, однако именно Атрея он пощадил из всех Бессмертных, хотя цель это была, казалось бы, лёгкая.

Хелена сидела в тупом отчаянии, когда дверь открылась.

Она подняла глаза, и кровь в жилах застыла: в комнату вошёл один из охранников грузовика в форме.

Он сдвинул назад фуражку — и это оказалась Айви.

Хелена ошеломлённо уставилась на неё, пока Айви неуверенно улыбалась.

— До тебя оказалось непросто добраться.

Хелена не пошевелилась.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришла тебя спасать.

Она едва успела договорить, как железо у двери взвизгнуло, и металлическая коробка выгнулась внутрь, намертво запирая проход. Айви резко обернулась, дёрнула дверь, но та даже не шелохнулась. Тогда она снова повернулась и начала двигаться к Хелене.

— Не подходи, — резко сказала Хелена, вставая. — В прошлый раз, когда кто-то вошёл сюда и подобрался слишком близко, он сломал этому человеку почти все кости ещё до того, как успел войти.

Айви застыла; в глазах у неё проступило выражение загнанного зверя. Как бы трудно ни было добраться до Хелены, сам план спасения, судя по всему, продуман не был.

— Почему ты здесь? — спросила Хелена, не сводя с девушки глаз. Она действительно была ещё девочкой. Такой молодой. — Ты знаешь, что я пленница здесь, ещё с прошлого года. Почему пришла только сейчас?

Айви отшатнулась, потом широким кругом обошла Хелену и бросилась к окну, затрясла его, попыталась выбить стёкла. Девчонка утратила прежнюю хватку или же просто была слишком импульсивной, слишком плохо понимала, насколько тяжело будет проникнуть сюда.

— Я думала, тебя держат здесь для допросов, — сказала Айви. — Я не знала, что Верховный рив сделает с тобой... — её взгляд скользнул к животу Хелены. — ...это.

Хелена коротко усмехнулась.

— То же самое они сейчас делают со множеством девушек в Централе. Почему тебя вообще должно волновать, что со мной?

Айви застыла.

— Ты нравилась Софии. Она хотела, чтобы я с тобой подружилась. Всё время твердила, что мне стоит быть на тебя похожей. Что мне стоит помогать людям. А я никогда её не слушала.

— Я не хочу с тобой дружить, — холодно сказала Хелена. — Твоя сестра мертва. Ты предала нас всех ради трупа.

— Я знаю! — Голос Айви прозвенел горем, когда она резко развернулась к Хелене: лицо бледное, глаза яркие. — Знаю, но я не могла... не могла просто дать ей умереть. Я думала... — лицо её смялось. — Я говорила себе, что она просто ранена, что она вернётся. Но она не возвращается. Не может. И даже если бы смогла, она бы никогда не простила мне всего этого. Правда?

Хелена не почувствовала к ней ни капли сочувствия.

— Из-за тебя мы потеряли всё. Даже если бы нам всё равно суждено было проиграть, были люди, которые успели бы бежать, которые смогли бы скрыться, будь у них хоть немного времени. Но именно ты позаботилась, чтобы у них этого времени не было.

Пока она говорила, дверь застонала, железо завыло, и вошёл Каин. Кованые элементы отделились от пола, вытянулись в бесчисленные острые пики, все направленные в Айви. Одно движение его руки — и её бы пронзило со всех сторон.

Она могла бы попытаться убежать, но не успела бы и двух шагов сделать.

Айви развернулась к нему лицом; выражение у неё было странно примирённое.

— Какой неожиданный предатель, — сказал Каин с полной неискренностью. — Должен признать, я-то считал тебя достаточно умной, чтобы не попасться в такую очевидную ловушку.

Айви криво усмехнулась и почти печально покачала головой.

— Ты меня не помнишь, да? А я думала, рано или поздно всё же вспомнишь.

Каин вгляделся в неё.

— Не могу сказать, что помню.

— Когда мы встретились впервые, я выглядела иначе. Меньше ростом. И орала.

Каин покачал головой, словно таких детей в его жизни могло быть бесчисленное множество.

— Я носила две косы. С бантами. — Айви показала руками вдоль плеч. — После того как Бессмертные убили моих родителей, за них меня потащили по полу и бросили тебе в руки. Ты тогда тоже был моложе.

Понимание медленно проступило у Каина в глазах.

Айви сжала губы, вдохнула.