Алхимизированные

Глава 70

ГЛАВА 69

Junius 1789

ДЕВОЧКА.

Хелена даже не думала узнавать пол. Она помнила, как Лила пыталась это определить, но вокруг было столько других поводов для тревоги, что ей и в голову не приходило заняться этим.

И вдруг беременность стала до жути реальной. Раньше ребёнок был понятием, почти бесплотной возможностью. А теперь это была девочка.

Страуд сильнее надавила на низ живота Хелены, и морщины на её лице потемнели.

— Что ж, это разочаровывает. Нужен был мальчик, — сказала она, глядя на Хелену так, будто та нарочно зачала ребёнка не того пола. Хелена удержала лицо пустым, тупо уставившись в балдахин, словно была слишком слаба, чтобы вообще иметь на этот счёт мнение.

Страуд повернулась к Каину.

— Верховный некромант будет недоволен. Девочка — это... совершенно неподходяще. Практически немыслимо.

— Вероятность с самого начала была пятьдесят на пятьдесят, — сказал Каин с видом человека, которого это не слишком волнует. — Я-то думал, что на данном этапе подойдёт любой ребёнок-анимант.

— Да, но девочка. — Страуд произнесла это так, будто речь шла о каком-то грызуне. — Он не обрадуется.

Она прижала ладонь ко лбу и шумно выдохнула.

— Впрочем, уже слишком поздно. Начинать всё заново времени нет. И в её состоянии вторую попытку она может не пережить. Придётся продолжать. Когда мы окончательно доведём процесс до совершенства, мальчика, уверена, получить сумеем. Это временно. Вы ведь внимательно за ней следите? Держите её спокойной?

— Да, — процедил Каин сквозь зубы и указал на дверь. — Так что давайте обсудим это в другом месте.

— Да-да, — нетерпеливо сказала Страуд, собирая сумку и выходя. Каин почти сразу последовал за ней. Как только дверь закрылась, Хелена села.

Она посмотрела вниз, прижав ладонь к выпуклости между тазовыми костями. Без резонанса внутри ощущалась только неподвижность: для шевелений было ещё слишком рано.

Девочка.

Каин по-прежнему почти не признавал беременность, если это не касалось здоровья самой Хелены. Это была её беременность. Её ребёнок. Он отказывался относиться к этому так, будто это хоть как-то касается и его.

И всё же она не могла не думать: а его бы задело, что это девочка? Именно сыновья продолжали род, наследовали имя и положение в гильдиях. Девочку, даже одарённую в алхимии, часто считали напрасной тратой, годной разве что для выгодного брака. Хотя с незаконнорождённым ребёнком это в любом случае едва ли имело значение.

Живот у неё болезненно скрутило.

Когда Каин вернулся, лицо у него было настороженным. Он подошёл и положил руку ей на плечо. По нервам прошёл его резонанс, и она поняла, что он что-то ищет.

— Я в порядке, — сказала она. — Ребёнок мне ничего не делает, если именно об этом ты беспокоишься.

Он пристально всмотрелся в её лицо.

— Позже может стать хуже. И ты...

Он коснулся кончиками пальцев её виска. Она видела, как он мысленно подсчитывает годы в больнице, количество пациентов, складывает это всё воедино, пытаясь понять, сколько времени у неё может оставаться.

Она покачала головой и поймала его руку своей.

— Ты же сам сказал: жизненные силы так не забираются. С твоей матерью вивимант говорил, что всё случилось потому, что она не понимала, что делает. Лила — вивимант, и у Реи никогда не было никаких проблем.

Каин всё равно смотрел так, будто у него на глазах она снова ускользает.

— И потом, ты же что-то со мной сделал, да? — Она внимательно посмотрела на него. — Я думала, это сон, но ты как-то использовал Камень.

— Только я не знаю, насколько это помогло, — сказал он. — Ты была уже слишком далеко, а потом впала в кому. Меня не будет рядом в конце, если...

— Я буду осторожна, — сказала она. — Я почувствую. У Платы есть признаки. Она не сваливается вдруг ни с того ни с сего.

Он медленно кивнул, но она знала: для него и малейший риск уже был слишком велик.

— Это девочка, — наконец сказала она, пытаясь переключить его внимание.

Он лишь рассеянно кивнул.

Сердце у неё упало. Столько времени она тревожилась из-за этого ребёнка, когда он ещё почти не существовал, просто потому, что больше у неё ничего не было, о чём можно было бы заботиться. Каин был прав, когда говорил, что она отчаянно хочет кого-нибудь любить. Похоже, в этом и заключался её роковой изъян.

Теперь вокруг было слишком много всего, о чём можно было заботиться, и о беременности она почти перестала думать, будто это подождёт. Но она не могла ждать. Всё это время ребёнок был здесь, и теперь это была девочка, которую никто не хотел, кроме неё.

Столкнувшись с таким равнодушием, Хелена ощутила, как в ней в ответ поднимается собственническая жадность. Она высвободила ладонь из руки Каина, подошла к шкафу и начала медленно одеваться.

— Что ты делаешь? — спросил Каин, пока она застёгивала платье.

— Пойду прогуляюсь, — сказала она, не глядя на него. — Это полезно для ребёнка.

— Я пойду с тобой.

Она не была уверена, что хочет этого, если он всё время будет только хмуриться и следить за ней, но всё же кивнула.

Он вынул нуллий из её манжет, а потом вместо внутреннего двора повёл её к задней части дома, туда, где были живая изгородь-лабиринт и запущенные сады. Над дорожкой смыкались плети вьющихся роз.

Хелена заколебалась.

— Морроу не заметит?

— Он следит только за двором.

Они шли молча, пока не дошли до старой узловатой яблони, уже отцветшей, но покрытой свежей зеленью. Каин резко остановился и уставился на неё.

— В детстве я лазал по этому дереву, — сказал он. — В памяти оно было куда больше.

Прежде он никогда не говорил о своём прошлом без расспросов. Всё, что она знала о его детстве, — это одиночество. Отсутствующий отец, больная мать и слуги, чьи призрачные воспоминания до сих пор тянулись за ним.

— Однажды я застрял вот здесь, — сказал он, протягивая руку к толстой ветке, что едва доходила Хелене до талии. — Был уверен, что, если шевельнусь, сорвусь вниз и разобью голову. Просидел там полдня, орал, звал мать. Ей нельзя было вставать с постели, но я не слушал, хотел, чтобы она пришла за мной. Хотел, чтобы увидела, как высоко я забрался. В конце концов она всё-таки пришла. — Он опустил руку. — Когда стал старше, меня мучила ужасная вина. Все те глупости, которые творишь в детстве, потому что ещё ничего не понимаешь.

Хелене почти не верилось, что Каин когда-то был настолько маленьким.

Он указал на просвет в изгороди.