Алхимизированные

Её поразило, какой маленькой оказалась трубка и сам прокол. Ощущалось-то всё иначе — будто этот предмет занимал всё пространство между костями запястья. Пальцы медленно разжались, и она впервые за долгое время почувствовала в них собственный резонанс.

— Манжеты всё равно придётся носить, — сказал он натянутым голосом. — Но я доверяю тебе настолько, что рассчитываю: ты не поубиваешь прислугу и не сбежишь.

Хелена сумела только кивнуть, слишком ошеломлённая, чтобы на что-то ещё хватило сил.

— Перед визитом Страуд мне придётся вставить нуллий обратно, иначе она заметит. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не мог сделать этого раньше.

Она снова кивнула.

Он глубоко вдохнул и взял второе её запястье, снимая и с него манжету. Потом дал ей немного времени просто посидеть, поворачивая кисти и чувствуя, как резонанс вновь доходит до самых кончиков пальцев.

— Я и не понимала, насколько это было частью меня, пока этого не лишилась, — сказала она, прижимая ладони к голове и унимая бешеное воспаление в мозгу. Сознание превратилось в странный ландшафт, будто в ней наложились друг на друга две версии её самой, и разум всё время срывался то в одну, то в другую.

Она подняла глаза.

— Кажется, я могу поесть.

Она всё разжимала и разжимала пальцы, упиваясь ощущением собственного резонанса. Каин наблюдал за ней, явно разрываясь между желанием удержать её в таком состоянии и в таком месте, где он мог бы всё контролировать, и нежеланием и дальше оставаться её тюремщиком.

Ему пришлось сделать выбор — и он всё-таки отпустил её.

Она не хотела, чтобы он об этом пожалел.

Несколько минут она пыталась исправить повреждения мышц и сухожилий, нанесённые трубками, но большая часть ран была слишком старой и слишком много раз наслаивалась сама на себя, чтобы это можно было восстановить. Время и травмы сделали её пальцы неловкими; прежней ловкости в них почти не осталось. В конце концов она сдалась и протянула к нему запястья, чтобы он снова обвил их медной лентой.

Каин убрал нуллиевые трубки в карман.

— Я пришлю всё, что смогу найти по исследованиям.

Он уже начал подниматься, но Хелена поймала его за руку. Теперь она могла хвататься без этой насильственной слабости, и потому не отпускала, пока он не обернулся.

— Будь осторожен, — сказала она. — Не... — Слово застряло у неё в горле. Она стиснула его ладонь. — Вернись ко мне. Хорошо?

— Вернусь.

БЫЛ УЖЕ ПОЛДЕНЬ, КОГДА ДЭВИС принесла папку, и Хелена села разбирать накопившиеся записи. Большая часть была написана незнакомой рукой, алхимической скорописью и обозначениями, которых она не знала, но среди листов попадались и те, что она сразу узнала: плавный почерк Шисео и даже рука самого Каина.

Там было множество неполных массивов и формул. Некоторые казались странно знакомыми. Она снова и снова всматривалась в них, мучительно пытаясь вспомнить, пока символы не начали расплываться перед глазами, размазываясь по страницам.

Она свернулась на боку, обхватив голову руками, и потеряла сознание.

Когда она пришла в себя, рядом с ней сидел Каин. На коленях у него было раскрыто её руководство по беременности, и взгляд быстро скользил по страницам.

При одном виде этой книги она поморщилась.

Ей не хотелось думать о беременности. Она знала, что ребёнок есть, но это было слишком. Сейчас существовали вещи гораздо более неотложные.

Он тут же закрыл книгу.

Голова всё ещё болела, и она снова прикрыла глаза.

— Откуда эти записи?

— Думаю, часть принадлежала Беннету. Шисео собирал любую работу по массивам, не связанную с металлургией, какая попадалась ему под руку. Сказал, будто видел, как ты над чем-то таким работала.

На поверхность будто поднялся новый провал в памяти. Она правда работала над чем-то подобным?

— Не помню. — Сколько ещё всего у неё не хватает?

— Вспомнишь, — сказал он.

Но времени было так мало. Она открыла глаза; разум скрежетал, как заклинившие шестерни.

— Кажется, я никогда не использовала массивы для вивимантии или анимантии. Наверное. — Она нахмурилась. — Может, с небесными или стихийными формулами они просто не работают. Ты когда-нибудь использовал для массива какие-то другие числа?

Каин покачал головой.

Разговор выходил мучительно натянутым. Она шла вслепую по собственной памяти, пытаясь решить задачу, даже не помня толком, какие у неё в руках части. Пока она говорила о своих догадках, Каин кивал с самым уместно внимательным видом, но взгляд у него всё время срывался к часам, и никакого чувства в лице не появлялось, когда она пыталась втянуть его в разговор по существу.

И тогда до неё медленно начало доходить, что он всего лишь потакает ей. Эти записи, снятые манжеты — всё это было попыткой её умиротворить. То же самое, что библиотека. Он просто занимал её, поддерживал в ней силы и желание восстановиться, но нисколько не верил, что это реально что-то изменит. Он управлял ею.

Она замолчала.

Он ещё раз кивнул, словно соглашаясь с тем, чего она уже не говорила, и поднялся.

— Я прослежу, чтобы у тебя было всё необходимое.

Он направился к двери, но вдруг остановился и снова обернулся. Долго стоял, глядя на неё и на комнату, и только потом заговорил.

— Я знаю, мы... — Он осёкся, и рука его сжалась в кулак, исчезая за спиной. Он моргнул, глядя куда-то мимо неё.

— Насколько я понимаю, — сказал он наконец жутко отстранённым голосом, — к тому времени, когда тебе удастся сбежать, простые способы прервать беременность уже, скорее всего, будут невозможны. Есть и другие методы, доступные вивимантии или хирургии. Когда ты выберешься, я постараюсь сделать так, чтобы у тебя было всё необходимое, чтобы с этим разобраться, но если тебе понадобится что-то конкретное, просто скажи. Я позабочусь, чтобы это у тебя было.

Прежде чем она успела ответить, он развернулся и вышел.

Хелена откинулась назад, оттолкнула папку и заставила себя посмотреть на собственное тело.

Колеблясь, нехотя, она опустила руку и прижала пальцы к животу, чуть ниже пупка, нащупав лёгкую округлость матки. Рука дрожала почти судорожно, когда она позволила резонансу проникнуть внутрь.

Она видела изображение на резонансном экране, но самой тянуться туда было совсем иначе.

Потрясало, до чего оно было маленьким.

Она резко отдёрнула руку, и сердце заколотилось неровно и тяжело.