Алхимизированные

Дверь клетки, где сидела Хелена, со скрежетом распахнулась, и стражники начали вытаскивать пленных, толкая их к разным секторам.

— Осторожно! — резко сказала Пейс, когда Хелену схватили за руку и дёрнули вверх. — У неё сломано запястье. Ей нужна медицинская помощь. Это умные, способные женщины. Вы должны...

Стражник оскалился на Пейс.

— У нас и так пленных всяких хватает. — Он оглядел Хелену. — Её в отбраковочную группу. Как и тебя, старая карга.

На попытки Пейс достучаться до них — не за себя, за Хелену, — объяснить, насколько она ценна и талантлива, он не обращал внимания, просто переписал номер с браслета Хелены в список рядом с номером Пейс. Их обеих подтолкнули к другой клетке, где другой стражник грубо втолкнул их внутрь.

Пейс всё ещё сопротивлялась, продолжая возражать, и споткнулась, упав слишком быстро — Хелена не успела её удержать. Голова ударилась о железный прут с резким хрустом, и Пейс больше не пошевелилась.

Левая рука у Хелены дрожала, пока она опиралась на прутья и закрывала Пейс собой, а внутрь продолжали швырять новых пленников. Она отчаянно искала пульс. Всех, кого толкали в эту клетку, объединяло одно: либо они были слишком тяжело ранены, либо слишком стары. Рядом с ней привалился к решётке кадет, охранявший зал военных совещаний; он был смертельно бледен и обеими руками пытался удержать вываливающиеся из живота кишки.

Она не могла помочь ему.

Она сползла вниз рядом с Пейс, положила её голову себе на колени, надеясь только на то, что та уже мертва и не увидит того, что будет дальше.

На неё упала тень.

Хелена подняла голову, сердце подскочило к горлу — и она застыла, увидев Мандл.

— Вот так встреча, — сказала Мандл; широкий рот расползся в улыбке. — Я так и думала, что узнаю твои волосы.

У Хелены не осталось сил что-либо почувствовать при виде её.

Мандл небрежным движением кисти указала стражникам:

— Вытащите её.

Стражники, загнавшие туда Пейс, оглянулись.

— Это отбраковочная клетка.

Мандл тут же обернулась к ним.

— Мне всё равно, что это за «клетка». Выньте её оттуда.

Хелену вытащили наружу, рука больно ударялась о другие тела. Она закусила стон; плечо едва снова не вылетело из сустава.

— И правда ты. — Мандл окинула её оценивающим взглядом, пока Хелену бросали ей под ноги. — Ты неплохо посопротивлялась. Боялась, что я тебя найду?

С тех пор как закончила допрос Мандл, Хелена почти не вспоминала о ней.

— Надеялась, — сказала Мандл. Её дыхание коснулось лица Хелены. Пахло чем-то острым и едким, вроде формалина. — Я прослежу, чтобы Беннет взял тебя для одного из своих особых проектов.

Один из стражников неловко кашлянул.

— Что ещё? — резко бросила она.

— Говорят, Беннета больше нет.

— Что?

Стражник понизил голос.

— Ходит слух, что виноват Хевгосс. Взрывы — это как раз по их части. Но вслух мало кто говорит. Страуд уже увозил партию, а потом вернул их обратно. Говорит, вся лаборатория исчезла. Беннет и все остальные вместе с ней. Только, ну... среди остальных об этом вроде как распространяться не велено. — Он неопределённо махнул рукой в сторону общей залы.

В груди у Хелены вспыхнул крошечный огонёк торжества. Беннета больше нет. Он никогда больше не причинит вреда ни Каину, ни кому-либо ещё.

Мандл застыла в потрясении.

— А как же склад стазиса? Его что, теперь расформируют?

Не дожидаясь ответа, она сама же и ответила себе:

— Конечно нет. Бессмертным всё равно понадобятся нетронутые тела про запас. Даже без Беннета.

Она снова посмотрела на Хелену, и та постаралась сделать вид, будто ничего не слышала.

— Значит, выбор образцов теперь на мне. — Она схватила Хелену за заднюю часть руки. — Что ж, будешь моей первой находкой.

Резонанс Мандл вонзился в кисть Хелены. Нервы вспыхнули огнём, словно их рвали в клочья. Агония шарахнула в плечо, по телу и прямо в мозг, как будто туда вгоняли раскалывающийся шип.

Мышцы задергались в судорогах, и Хелена закричала.

— Ой, — с притворной заботой сказала Мандл, не выпуская её. — Я не это хотела сделать. Я хотела вот так. — Она схватила Хелену за основание шеи.

Новая вспышка боли ударила вдоль позвоночника и по каждому нервному окончанию. Она нарастала и нарастала, пока сердце не стало казаться готовым взорваться. Хелена готова была переломать себе все кости, лишь бы вырваться. Перегрызть себе собственные конечности.

Она чувствовала, как разум отчаянно пытается сбежать от этой боли. Просто сорвись. Просто тресни.

«Я не хрупкая. Я не сломаюсь. Пожалуйста, верь в это.»

Она обещала. Тело корчилось в судорогах, но в конце концов всё прекратилось. Её тяжело швырнули на пол. Мышцы всё ещё подёргивались. Мандл присела рядом, снова потянулась к ней, и Хелена инстинктивно отпрянула.

Широкий рот Мандл растянулся почти через всё лицо.

— Видишь, как быстро можно научиться страху?

Она взяла правую руку Хелены, вправила и залечила сломанные кости. Целительницей она и правда могла бы быть блестящей — если бы не была психопаткой.

Затем к только что восстановленному запястью прижалось что-то холодное и защёлкнулось.

Она мутно посмотрела вниз, пытаясь вдохнуть. Ещё один браслет. Номер на нём был другой. Разобрать его она не успела.

Мандл встала, отряхивая руки.

— Грузите её в транспортный фургон.

Когда Хелену уже поднимали с земли, вперёд шагнул какой-то молодой парень и, заикаясь, произнёс:

— Погодите. Э-э... эту... эту мы взяли. Её вроде как на допрос должны. Кажется. Мне так сказали.

Мандл медленно моргнула, по-рептильи.

— Она была в отбраковочной клетке.

Парень залился краской и почесал затылок.

— Ну... это один из мёртвых сказал. Я не помню кто. Он что-то Ланкастеру про неё говорил.

— А Ланкастер у нас кто?

— Э-э... он в хирургии.

Губы Мандл поджались, и на миг показалось, что она сейчас просто сожрёт этого аспиранта.

— И что ты от меня хочешь? Чтобы я вернула её обратно в отбраковочную клетку? У тебя есть полномочия забрать её у меня?

Он попятился, запинаясь.

— Я просто... это то, что слышал. Может, кто-то другой знает.

Хелена не понимала, только что её спасли или обрекли. Допрос — вот чего хотел Атрей. Найти того, кто устроил взрыв. Она отчаянно пыталась думать. Тело всё ещё подёргивалось. Все препараты в нём плавили мысли, пока медленно спадали.