Алхимизированные

Она отвернулась и почти была благодарна тому, что сейчас так одурманена: впервые за долгое время она могла лгать почти без усилия. Она чувствовала на себе взгляд Каина, пока доставала из ящика стола стопку плотной дорогой бумаги и искала ручку.

Сердце у Хелены колотилось в горле, медленно и тяжело, как весть о беде, пока она садилась и начинала писать — медленно, аккуратно, не поднимая глаз.

— Когда я вернусь, ты уедешь. Готова ты будешь или нет.

Сердце у неё подскочило к самому горлу. Ответить получилось не сразу.

— Хорошо. — Она так и не рискнула поднять взгляд.

Краем глаза она видела, как он подходит к кровати и поднимает Лилу.

Он задержался в дверях и оглянулся.

— Я вернусь через несколько часов. Не выходи из комнаты.

Горло у Хелены сжалось. Она посмотрела на него, губы уже разомкнулись, чтобы сказать...

Сказать...

Она опустила взгляд обратно на бумагу.

— Я буду ждать тебя.

Дверь закрылась, а она ещё долго не двигалась, ожидая, что та тут же распахнётся снова. Лишь спустя долгое молчание она наконец подняла голову.

— Как он привёз тебя сюда? — спросила она Шисео, прижимая ладонь к шее и пытаясь хоть немного ослабить чужое вмешательство в собственное тело, чтобы начать мыслить яснее.

— На автомобиле. Он вёл его подземными ходами. У него была особая карта-пропуск, которая нас провела, а потом мы поднялись на длинном лифте.

Она развернулась и бросилась к коробке с материалами, которые принёс Шисео, раскладывая всё как можно быстрее на маленькой кухне. Работать приходилось рывками, опережая седатив. Взяв лист для травления, она быстро набросала массив, чтобы стабилизировать сборку компонентов.

— Он сказал, что я нужен тебе, — заметил Шисео несколько минут спустя.

— Прости, это неправда, — сказала Хелена, пока её пальцы быстро придавали металлическим брускам форму множества шариков. — Мне просто нужен был предлог, чтобы он ушёл и оставил мне эти материалы. Он, наверное, уже сказал тебе: мы проиграли. Люк мёртв. Тебе надо в Новис, там ты будешь в безопасности.

Шисео, казалось, это совсем не встревожило.

— Что ты делаешь?

Она помедлила.

— Собираю бомбу. Мне нужно взорвать лабораторию.

Повисла долгая тишина.

— Компоненты из печи Атанора мы уже использовали.

Хелена едва заметно повела плечом, продолжая делить материалы, прикидывая, на сколько их хватит. Недостаточно. Она перерыла кухонные шкафы и нашла мешок муки.

— Это будет другой вид бомбы, — сказала она. — Обсидиан в ней тоже будет, но принцип пиромантии другой. В учебниках Люка всегда предупреждали, что пользоваться пиромантией в замкнутых пространствах опасно: если пламя сожрёт весь кислород, образуется вакуум. Я, конечно, не пиромант, но в детстве видела, как загорелась мельница. Мука в воздухе вспыхнула — и выжгла всё здание целиком.

Она умолкла, на мгновение снова используя резонанс, чтобы приглушить действие седатива, а затем отмерила дисульфид углерода в герметичные сферы, тщательно следя, чтобы не вдохнуть пары.

Руки должны были оставаться абсолютно ровными. Мысль — остро направленной.

— Ты собираешься сжечь лабораторию?

Она кивнула.

— Лабораторию у Западного порта. Помнишь Ваню Геттлих? Женщину с нуллием в крови? Это дело рук Западного порта. Если я её сожгу, они не поймут, что Лилу забрал Каин. Если им покажется, что она погибла в огне, искать её не станут. И это будет... — Она тяжело сглотнула. — ...более быстрая смерть для всех, кто внутри, чем то, что с ними сделают иначе. — Она снова прижала ладонь к виску, проясняя голову, и коротко махнула ему. — Тебе лучше уйти. Когда Каин вернётся, тебе не захочется быть здесь. А если я ошибусь хотя бы в чём-то, взорваться может и это здание.

— Ты не вернёшься?

Хелена начала растирать обсидиан в порошок, превращая его в микроскопические осколки.

— Конечно, вернусь. Я же сказала Каину, что буду его ждать. Просто... —

Она осеклась и быстро сморгнула слёзы.

— Я пообещала уехать и должна сдержать слово. — Она с трудом сглотнула. — Он... он останется здесь один. Я должна убедиться, что с ним всё будет хорошо, прежде чем уйду.

Дышать снова стало невозможно. Из лёгких вырвался тот ужасный свистящий звук, и она согнулась пополам, хватаясь за грудь, пытаясь просунуть пальцы под грудной корсет.

Шисео молча забрал у неё ступку с пестиком.

— Твоему запястью ещё нужно потренироваться, — сказал он, начиная растирать обсидиан вместо неё. — Вот так, видишь?

Она только смотрела. Седатив снова брал верх. Грудь постепенно перестала судорожно сжиматься. Она дала ему закончить и только потом, морщась, выпрямилась.

Когда с обсидианом было покончено, он помог ей трансмутировать металлические бруски в нужные формы. В тонкой работе он был точнее её; шпильки у него получались почти ювелирными — именно их потом нужно будет выдернуть, чтобы дисульфид углерода испарился и поджёг белый фосфор.

Хелена собрала столько бомб, сколько смогла. У хевготского посла оказался большой, добротный рюкзак, который она набила ими доверху, надеясь, что все сферы получились достаточно ровными и не разобьются по дороге. Из сумки она вынула ножи, распихала их по карманам куртки с кистями, добавила туда и остатки содержимого из аварийного набора, а затем натянула кепи пониже, чтобы спрятать лицо и тёмные волосы.

Помедлив, она положила один из обсидиановых ножей поверх записки, которую написала. У Каина должен быть хотя бы один — если у него его ещё нет.

Она закинула рюкзак за спину, стараясь не трясти его, потом подошла к окну, отщёлкнула запор и высунулась наружу. С северной части города поднималась красная дымка, но маяк Вечного Пламени, горевший веками и видимый за много миль, исчез. Погас.

Она уже собиралась перелезть через подоконник, когда Шисео подал голос:

— Подожди.

Она обернулась.

— Ты вернёшься?

Она сжала губы и кивнула, перекидывая одну ногу через подоконник.